Владимир Сорокин – хирург, имеет специализацию флеболога, проктолога и сертификат онколога. В Даугавпилсской региональной больнице работает дежурным хирургом уже 17 лет. Доктор рассказал, почему флебологам нравится лечить варикозную болезнь, почему хирурги стараются не оперировать своих родственников, и чем отличаются молодые врачи от врачей его поколения.

О выборе профессии

Когда меня спрашивают, почему я стал врачом, мне сразу вспоминается анекдот: «…закончил медицинский, у меня был диплом врача, и больше делать было особо нечего». Конечно, моя семья предопределила мой выбор. У нас семейная династия – и деды, и бабки, и родители – врачи. И сестра моя доктор. А её дочь сначала закончила иняз, а потом пошла в медучилище и стала операционной сестрой. И сейчас оперирует вместе со своим дедушкой в онкоцентре в Риге. А моя дочь – ветеринар.

Хирург Владимир Сорокин
Фото: Михаил Рыжков

О заболеваниях вен

Варикозное расширение вен – это наследственное заболевание. Оно возникает из-за проблем с клапанами вен, патологии эти могут быть врождёнными. И с такими проблемами приходят девочки и мальчики в совсем юном возрасте. Или после беременности женщины, которые думают, что всё это из-за нагрузки. Но я думаю, что если есть у пациентки склонность к повреждению этих клапанов, то до беременности этого просто не было видно.

Считается, что больше подвержены заболеваниям вен люди, которые работают стоя – хирурги, парикмахеры… Но я думаю, что если у тебя здоровые вены, то ты можешь долго стоять вертикально, и вены будут нормально функционировать. Ведь приходят пожилые пациенты, у которых и работа тяжёлая была, но их вены абсолютно нормальные. С другой стороны, при патологии вен, если человек себя холит и лелеет, много не работает и лежит в гамаке с коктейлем ноги кверху, то варикоз появится гораздо позже, чем если он будет стоя много и долго работать.

Сейчас о тромбах очень много пишут, тема муссируется в прессе, и человек приходит и говорит: «Посмотрите, главное, чтобы у меня не было тромба», и таких пациентов очень много. На самом деле не заметить тромбоз глубоких вен очень сложно, и если у человека нет никаких жалоб, то и тромбоза нет. Во-первых, это видно – одна нога становится толще другой, во-вторых, тромбоз сопровождается болью.

Тромб в глубокой вене – это действительно опасно, так как он может оторваться и напрямую попасть в лёгкие. Если тромб маленький, то это может закончиться пневмонией, а если большой – это моментальная смерть.

О флебологии и молодых хирургах

Варикозную болезнь всем флебологам нравится лечить, потому что это легко. А вот заболевания глубоких вен – это, как правило, тяжёлые пациенты, и работа с ними – неблагодарная. Часто это хронические пациенты, которые тебя всю жизнь сопровождают.

Вообще флебология – не самая сложная область хирургии. А благодаря тому, что она востребована и прибыльна, туда сейчас идёт много молодых хирургов. Это хорошо, конечно, но мне очень бы хотелось, чтобы и другие области медицины были также привлекательны для молодых врачей, например, большая хирургия, онкология. Но мы живём в той ситуации, когда можно делать более лёгкие вещи и зарабатывать хорошие деньги.

Хирург Владимир Сорокин
Фото: Михаил Рыжков

О современной медицине

Медицина радикально изменилась. Моё поколение, уже потихонечку вымирающее, шло в медицину, потому, что это интересно, и потому, что, как это ни смешно, мы действительно хотели помогать людям. Ведь в моё время, особенно в 90 годы, надо было быть совершенным идиотом, чтобы за 50 евро в месяц оперировать, дежурить. Я работал хирургом на полную ставку и сдавал кровь, чтобы денег заработать.

Сейчас молодые люди идут в клинику и первый вопрос, который они задают, это вопрос зарплаты. Если в моё время это считалось жлобством, и недостойным врача вообще говорить о деньгах, то сейчас это стало нормой. И в общем-то, это нормально – думать о деньгах. Просто мы иначе воспитаны, мы другие. Но сейчас трудно сказать, было ли правильным наше то воспитание и наша та идеология.

О профилактике любых заболеваний

Если мы прочитаем рекомендации к профилактике любых заболеваний, то смысл этих рекомендаций будет такой: любите себя, не работайте много, не пейте плохие напитки, не курите, больше отдыхайте, легли – возьмите книжку и ноги кверху. Но опять же, каким было наше воспитание – хорошим тоном считалось впахивать с утра до вечера, а если ты по выходным помогаешь кому-то, а ещё и бесплатно – это было идеалом советского человека.

Хирург Владимир Сорокин
Фото: Михаил Рыжков

О главной задаче врача

Иногда в попытке заполучить себе пациента, часто на платное лечение, все его жалобы подгоняются к выгодному врачу диагнозу. Например, приходит пациент с варикозными венами, а ты явно понимаешь, что жалобы связаны с деформацией позвоночника, с проблемами органов малого таза. И самая большая ошибка врача – сказать: «Да, это варикоз, мы вас вылечим». Потому, что ты сделаешь свою процедуру, а пациент придёт через два месяца, а все его жалобы останутся прежними. Я всегда стараюсь избежать таких ситуаций и рассказываю честно, что есть заболевание, которое мы лечим, но жалобы связаны не с ним. Мне вообще кажется, что самая главная задача врача – быть честным. Не лезть туда, чего ты не знаешь.

Говорят, что врачи – циники. Но иначе нельзя. Самые страшные вещи в хирургии случаются, когда хирург начинает крайне переживать ситуацию с пациентом, теряет ясность мысли из-за эмоций. Поэтому врачи стараются не оперировать родственников, близких людей. Ты не можешь быть адекватным.

О личном

Лет двадцать назад вопрос о том, чтобы уехать из Латвии у многих моих коллег стоял очень остро. Нет, про Россию я не думал, так как ситуация в медицине в Латвии и России очень похожа, и большинство моих сокурсников уехали на Запад. Но у меня, наверное, не хватило мотивации, и, наверное, я просто домашний, я боялся менять место. Но все мои однокурсники, которые уехали, они все состоялись, они все – замечательные врачи.

В последнее время я работаю без выходных, мой рабочий день по 12 часов, и меня это очень угнетает. Но мы заложники обстоятельств. Мы же работаем столько не потому, что нам так хочется. И я понимаю, что это губительно для здоровья. Но, во-первых, работать интересно, а во-вторых, когда мало времени на отдых, у тебя отсутствуют такие вещи, как досуг, как хобби, и когда вдруг у меня появляется выходной, я – в стрессе, потому что я не знаю, что мне делать.

Хирург Владимир Сорокин
Фото: Михаил Рыжков

О гордости за профессию

Моменты, когда тебя переполняет гордость за профессию – это абсолютно рядовые моменты. Когда к тебе приходит пациент после серьёзной операции, благодарит и говорит, что у него началась другая жизнь. Или, когда звонят и говорят: «Спасибо, вы всё очень здорово сделали, мне это помогло». Вот это «помогло» — для меня главное. Я часто думаю, что мы, врачи, такие же тщеславные, как и актёры. И нам важны эти аплодисменты и признание публики.

А самое страшное, что для меня может быть, это когда человек высказывает недовольство моей работой. Я ужасно переживаю. Но, слава богу, очень часто эти недовольства и жалобы не связаны с твоей работой. Ведь хирурги работают в такой зоне, где перекрещиваются разные области.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Нас можно найти также:
Facebook
YouTube
Instagram
Telegram
Vk
Ok
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments