1 июня — Международный день защиты детей. Специалист Управления образования Даугавпилса по вопросам защиты прав детей Майя Лаздане рассказала, от кого и чего ей приходится защищать детей, с чего начинается детская алкоголизация и где грань между воспитанием ребёнка и насилием.
Если бы пришлось составлять топ наиболее актуальных проблем, с которыми приходится сталкиваться, говоря о защите прав детей, каким бы он был?
Это сложный вопрос. У нас в городе нет острых проблем, на решение которых нужно было бы кинуть все силы. Всё идёт ровно. В нашем самоуправлении хорошо работает система по защите прав ребёнка. У нас есть информация практически о каждом ребёнке. Каждый месяц собирается специальная группа по защите прав ребёнка, на которой решаются актуальные вопросы. Часто информацию нам присылают школы.
В группу входят специалисты Управления образования, представители Сиротского суда, Социальной помощи, Службы пробации, Муниципальной полиции, психолог.
На комиссии мы, например, часто рассматриваем ситуации о прогулах школьниками уроков. По закону если школьник пропускает без причины 20 и более уроков, школа должна сообщить в комиссию. Тогда мы приглашаем маму с ребёнком и социального педагога. Причины прогулов разные — кто-то не может утром проснуться, кому-то лень, бывает, родители не знают о прогулах.
Ещё рассматриваем случаи, когда ребёнку требуется специальное образование. А родители не хотят признавать, что у них особенный ребёнок. Вместо этого нас, школу, врачей обвиняют в некомпетентности. Мы должны помочь ребёнку найти специальную программу обучения — будь то речевая программа, или программа коррекции поведения. Ребёнок имеет право получать то образование, которое ему подходит по его состоянию здоровья.
У нас были случаи, когда дети приходили с жалобой на насилие дома, как физическое, там и эмоциональное. Тогда мы сразу информируем Сиротский суд, ребёнок изымается из семьи до выяснения обстоятельств, сообщается в полицию.
У нас нет такого, чтобы дети боялись подойти и рассказать о своих проблемах. Они могут рассказать классному руководителю, социальному педагогу, директору. Доверительным лицом может стать технический персонал, он обучен, как работать с детьми. Например, если технический персонал видит, что ребёнка забирает пьяная мама, он должен немедленно об этом сообщить. По закону заявление от ребёнка должно быть рассмотрено в течение трёх дней. Если же речь идёт о насилии, то незамедлительно.
В течение года комиссия в среднем рассматривает около 50 разных ситуаций.
Следим, почему ребёнок находится в круглосуточных детских садах. Этому должна быть серьёзная причина. Например, родитель работает. Но бывают случаи, когда мама пишет — «У меня четверо детей, один грудной, а остальные пусть будут в садике. Мне тяжело». Ну как это может быть? Ребёнку что ли не хочется побыть дома? Мы следим, чтобы родители не злоупотребляли помощью. Бывают случаи, когда мама болеет, ей делают операции, тогда мы разрешаем оставлять ребёнка в круглосуточном детском саду. Но бывает, что она сидит дома, едет на пляж загорать, а ребёнок должен сидеть в детском садике. И приходит за ним ровно в 6. А ведь дети ждут своих родителей, переживают, что их не забирают из детского сада.
Дети с 5-6 лет должны получать образование. Служба качества образования четыре раза в год присылает списки тех, кто задекларирован, но не числится ни в одном учебном заведении. Тогда социальные педагоги выясняют — в чём причина. Практически все дети за границей. Но родители не имеют права не давать ребёнку учиться.
Если родители уезжают за границу, они должны обязательно оформить доверенность. Сейчас уже таких ситуаций в городе единицы.
Приходилось ли вам рассматривать ситуации жестокого обращения детей между собой? Сейчас всё чаще говорят о моббинге в школах, в сети выкладываются видео с избиением одноклассников.
Дрались, дерутся и будут драться. Драки есть. Но это скорее ребятничество. Они хотят утвердиться. Об этом много говорится, проводятся лекции, с детьми работают психологи, социальные педагоги, классные руководители. Что касается уличных драк, то у многих, кто в них задействован, уже есть определённые судимости. У них высокий социальный риск. Они стоят на учёте в полиции. И за это они несут ответственность. Но таких ситуаций, когда банда на банду, район на район, у нас нет.
Можно ли избежать таких ситуаций?
Это зависит от каждого человека. В школах проводится профилактика. У нас был случай, когда молодёжь, которая занимается спортом, избила нищего. Мы спрашиваем: «Почему вы так сделали?» Они отвечают: «Мы сами не знаем, почему мы так сделали». Это что-то с психикой. Иногда срабатывает чувство стаи.
Если ребёнок из семьи, где есть агрессия, родители пьют и бьют друг друга, то ребёнок может вести себя так же. Каждая ситуация очень индивидуальна. И если он встал на этот путь, он будет нести ответственность. Такие случаи есть, но их немного.
На днях Ассоциация алкогольной отрасли запустила для школьников антиалкогольную компанию. Это значит, что есть проблема? Дети пьют?
Да, проблема есть. Все ценности закладываются в семье. Для ребёнка родители — это авторитет. Если они нормально разговаривают, ребёнок не будет ни на какого нигде орать, будет вежливый. Если родитель пьёт, курит, ребёнок будет считать это нормой. У нас были дети с проблемами поведения — матерятся, грубо обходятся со взрослыми. Вызываю на беседу родителей, заходит папа с фразой «Чё надо? Чего вызвали? Вы моё время тратите. Что мне адвоката нанимать?». При виде такого папы у меня сразу же отпадают все вопросы. Я не виню ребёнка, мне его жалко. Воспитывать иногда нужно родителей.
У ребёнка должен быть план. Часто ученики 9-х классов не знают, чего они хотят. Об этом надо разговаривать в семье — стоит ли идти в 10 класс или лучше в профшколу.
Предложения попробовать наркотики, алкоголь, сексуальные отношения будут всегда. Но надо ребёнка воспитывать так, чтобы он сказал: «Спасибо, мне это не нужно». Ребёнок должен уметь выйти из этой ситуации. Никто насильно заставлять не будет. А если будет — то понесёт уголовную ответственность. Ребёнок должен знать, какие будут последствия.
Есть статистические данные, когда ребёнок впервые пробует алкоголь?
Чаще всего это происходит в семье — праздники, дни рождения. У нас даже были такие мамочки, которые наливали грудничкам алкоголь, чтобы он лучше спал. Это уже считается алкоголизация. Меня спрашивают: «Как вы относитесь к детскому шампанскому?» Как я могу относится? Шампанское — это есть шампанское. Мы сами провоцируем детей. Сегодня он попробовал безалкогольное и ему понравилось, попадётся шампанское с градусом — выпьет и его.
Но вообще пить и курить сейчас не модно. У нас нормальная молодёжь, есть чем заняться. У нас на комиссии не было ни одного случая, чтобы кто-то напился, и мы разбирали эту ситуацию.
Я как-то делала сюжет на 1 сентября, и мы с муниципальной полицией с лёгкостью нашли пьяных подростков в городе.
Это, наверное, они отмечали где-то в подворотнях. Я всегда говорю: «Хоть бы был дождь первого сентября». Но тогда другая проблема — они собираются на квартирах. Нормальные родители такого не допустят. Но повально того, чтобы дети пили, нет. В школах постоянно об этом говорится. Вот сейчас употребляют жевательный табак. Он не пахнет, но это никотин в чистом виде. И сложно поймать ребёнка, что он курил. К нам приходят родители, которые подозревают ребёнка в употреблении чего-то. Тогда мы начинаем думать — пропадали ли вещи, деньги, во сколько ребёнок приходит, как он поменялся, нет ли следов от уколов. Родители чувствуют изменения в ребёнке, этого нельзя не заметить. И чем раньше мы поможем, тем лучше. Но все боятся публичности. Хотя у нас прекрасные наркологи, психологи. Можно обратиться за помощью в Ригу. Но иногда родителям проще отречься от ребёнка.
Как определить грань — где заканчиваются методы воспитания, например, оплеуха, и начинается насилие?
Оплеуха — это не метод воспитания, это агрессия. Физического насилия вообще не должно быть. Наказание, конечно, существует. Оно должно быть адекватным. Например, лишить ребёнка телефона, или компьютера. Унижения, розг не должно быть. С ребёнком надо разговаривать, ему надо объяснять, но без истерик, крика. Родитель должен знать о своём ребёнке всё — с кем он дружит, с кем он находится, он должен быть на связи. Как-то пришла мама 13-летней девочки, которая уже неделю не появлялась дома, и мама не знала, где её искать, не знала её подруг. Надо беседовать с ребёнком, доверять, интересоваться, контролировать, связываться с тренерами, с учителями. На комиссии рассматривали случай, когда родители были уверены, что их ребёнок ходит на тренировки, а он там и не появлялся. Родители ответственны за своего ребёнка.
В 2014 году была гражданская инициатива о внесении в Закон о защите детей поправок о запрете пропаганды гомосексуализма. Это к чему-то привело?
Поговорили и всё. Ничего не изменилось.
Говорят, что сейчас среди школьников модно быть в однополых отношениях — девочки с девочками, мальчики с мальчиками.
Никогда такого не слышала. Такого у нас нет. Пацаны дружат с пацанами, девчонки с девчонками, что в это плохого? Они делают свои дела — играют в футбол, хоккей.
А в любовь они не играют?
Нет, я бы точно знала. Никакой игры в любовь нет. Мы всегда пропагандируем — что такое семья. Это брак между мужчиной и женщиной, и законом охраняется семья.
Если бы такие парочки появились, над ними смеялась бы вся школа. Об этом знали бы все, а значит — знали бы и мы, потому что их пришлось бы защищать.
В середине мая в Даугавпилсе погиб ребёнок, упав с крыши бомбоубежища. Как вы считаете, чья это вина?
Я не буду отвечать на этот вопрос, потому что случилась страшная трагедия, погиб ребёнок. Ничего нет страшнее, чем хоронить родителям своего ребёнка. И я думаю, нам не надо затрагивать эту ситуацию. Я видела, как переживали дети, учителя, семьи. Это не была насильственная смерть. Это несчастный случай. За 23 года работы я была на похоронах 12 детей. Когда ребёнок уходит из жизни — будь то сам или при трагических случайностях, это страшно.
