Он не хочет использовать имя знаменитой мамы, восхищается гением Херманиса и очень скучает по Минским улицам.
«Чайка» поговорила с актёром Рижского русского театра имени Чехова Иваном Стрельцовым о переезде в Латвию, культуре в Беларуси и том, как он хотел служить в ВСУ и чем займётся, если театра больше не будет.
Мы встречаемся в небольшой пекарне и заказываем чай, сразу оговаривая, какие вопросы не будем затрагивать во время интервью.
Как и у многих, у Ивана в Беларуси остались родные, а он следит за новостями и очевидно усвоил главное правило белоруса – «мало ли что». Я отношусь к этому спокойно, и обычно предлагаю героям таких материалов сразу решить, о чём мы не будем разговаривать. Мне и самой не хочется быть причастной к проблемам их родных.
Обсудив технические детали, переходим к сути. Иван рассказывает, что окончательно переехал в Ригу в январе 2020 года.
«Не знаю, может, как крыса почувствовал, — обрывает он сам себя на середине предложения и громко смеётся. — Побежал с корабля первый. Ладно, шучу, конечно, никто не мог предугадать того, что будет».
Последние 10 лет перед переездом Иван жил в Беларуси, как он выражается, не выезжая. И за это время понял, что чувствует слишком сильную напряжённость.
Уехал, как только появилась возможность. Я уточняю, с чем была связана напряжённость, и собеседник смотрит на меня таким взглядом, будто вот-вот скажет излюбленное белорусское «ну вы же всё понимаете». Но нет, после паузы он начинает объяснять:
«Я говорю, что белорус. И есть люди, они такие, о, типа, обожаю Минск. Очень крутой город, чистый. У вас там можно гулять, рестораны. Типа, что тебе там не нравилось? Но они как бы… Я говорю, ребят, вообще без проблем. Переезжайте, живите там. Через 5 лет поговорим. Потому что невозможно сделать какие-либо выводы, пока ты не находишься именно в Беларуси или в Минске, в этих условиях.
Ты не можешь выражать… Я человек искусства. Ну, я считаю, точнее, я хочу в это верить, что я занимаюсь каким-то искусством, что я несу какое-то добро в этот мир. Мы через своё искусство хотим показать то, что у нас внутри, то, что у нас болит, то, что мы переживаем. В Беларуси это невозможно сделать».
«Культурные площадки вроде Ок16 там позакрывали, — продолжает Иван. — А там было более-менее альтернативное искусство, какой-то альтернативный театр, где поднимали социальные темы. И в обычных театрах в Беларуси всё было очень стрёмно, что ли. Всегда надо было 10 раз перепроверить, можно ли это сказать, нельзя ли это сказать.
В Минске, когда ставили “Песняра” в театре Максима Горького, Ереньковы (режиссёр постановщик Валентина Еренькова и музыкальный руководитель Алексей Ереньков) долгое-долгое время спрашивали в Министерстве культуры, можно ли петь песню “Погоня”.
Искусство не может существовать в таких условиях. Когда смотришь на белорусскую эстраду, там всё время одни и те же лица. И ладно, моя мама певица, она тоже была одна из тех людей, которые каждый день светились на телевидении. Но она старалась хотя бы каким-то образом что-то поменять в этих условиях. Она начинала делать концерты как-то по-другому.
А сейчас я знаете, какую самую большую инновацию вижу на сцене в Беларуси? У Александра Солодухи во время выступления, когда он поёт песню про виноград зелёный, на сцене танцует девушка в поролоновом костюме винограда. Это же даже не 90-е, это просто ужас!»
«Таких людей “для телевизора” штампуют, как тракторы “Беларусь”, штампуют одни и те же концерты, которые невозможно смотреть. Ничего не меняется, абсолютно».
Инна Афанасьева, мама Ивана Стрельцова, много раз становилась певицей года в Беларуси, а летом 2020 года получила звание народной артистки. Позже она призывала силовиков не применять насилие в адрес протестующих, за что-попала в стоп-лист, составленный, вероятно, КГБ, и не может выступать в Беларуси.
В этом списке оказались не только белорусские артисты и артистки – не угодили властям Беларуси в том числе Шер и Леди Гага.
Иван продолжает приводить примеры, как искусству в Беларуси чинят препятствия на каждом шагу: «Сняли прекрасный фильм “Янка Купала” (поэт, классик беларусской литературы), в главной роли играл Николай Шестак – латвийский актёр, который специально для этой роли учил белорусский язык. Фильм сделали действительно качественно. Я не говорю, что выиграл бы Оскар, как “Поток” в Латвии, но я думаю, мы бы в любом случае заявили о себе на международной арене. Поставили бы хоть маленькую точку на на карте мирового кино, о нас начали бы говорить. Но фильм запретили, потому что слишком острые темы, в нём снялось слишком много людей, которые потом оказались в чёрных списках. В том числе сам Коля, который высказывался против войны в Украине и поддерживал протесты в Беларуси.
Когда ты во всём этом живёшь… И это ведь только искусство – маленький процент от всего. Люди в космос летают, делают искусственный интеллект. А они всё вот это совок тянут. Потому что говорят, что знают, как лучше. Ни черта вы не знаете, ребята. Вы не знаете, как лучше.
Вот эти чиновники во главе с самоизбранным (Александром Лукашенко). Они присваивают себе все достижения и успехи. Но после 2020 года белорусы разъехались по всему миру, и сколько они хороших вещей начали делать! Какие-то стартапы невероятные! Делают миллиардные компании!
И они могли бы приносить этот опыт в Беларусь, сделать её реально крутой, если бы для этого были условия. Тогда, я думаю, все бы любили Лукашенко и всё было бы прекрасно. Но это же не так. Это же не так…»
Иван вспоминает, что в Беларуси многое ориентировано на силовиков – они имеют множество льгот. Семья Лукашенко имеет огромные богатства. Мне интересно, как в такой коррумпированной системе на собеседнике сказывалось то, что его мама – звезда. Иван, особенно не задумываясь, отвечает, что это родство было ещё одной причиной, почему он хотел уехать из Беларуси.
Он говорит, что в Латвии никто его маму не знает, и это позволяет ему даже не то чтобы не быть в её тени, а освобождает от использования её связей: «Я не хотел идти этими путями, которые уже были протоптаны. Здесь я никто, и моя мама тоже».
В Латвии актёра привлекает и наличие звёзд большего масштаба – есть у кого учиться. «Все знают Паулса, он не только в Латвии легенда. А если брать театр, то в Латвии есть режиссёр с мировым именем, и у него есть свой театр. Я говорю про Алвиса Херманиса. Это мировая личность – он ставил оперы в разных странах, его знали и приглашали. И в Беларусь привозили его спектакль, когда Виктор Бабарико (банкир и меценат, который хотел участвовать в президентских выборах 2020 года, но вместо этого был арестован по политическому делу и до сих пор находится в неволе) спонсировал международный фестиваль. К сожалению, в Беларуси нет театральных звёзд такого масштаба».
Пожив и поработав в Латвии, он говорит, что хотел бы привезти в Беларусь идею брендирования театров. На примере театра Чехова в Риге он рассказывает, как это важно, чтобы у каждого театра была своя «фишечка» и свой выстроенный бренд.
Иван отдельно подчёркивает, что нельзя зацикливаться на себе и своей стране. Снова ссылается на Чеховский театр в Риге: «Наша директрисса Дана Бьорк сделала его очень крутым. К нам приезжают и ставят спектакли местные режиссёры, и мы не зацикливаемся на Латвии – выходим на Испанию, на Италию. Если бы я вернулся, я начинал бы в какой-то степени копировать именно отношения творческое и делать бренд из какого-то театра».
Про кризис смыслов, войну и смену профессии
Кризис смыслов, который настиг многих в последние годы в связи с полномасштабной войной России против Украины, затронул и нашего героя.
«Когда война началась, я сразу подумал, а что я делаю, чем я занимаюсь, зачем я здесь вообще, — вспоминает он. — Открыл сайт ВСУ, начал искать, как подать заявку. Это была такая первая мысль, когда адреналин захватывает, и ты принимаешь какие-то решения или стараешься принять эти решения, может, необдуманно, но потом проходит время, и ты задаёшь сам себе вопросы. У тебя есть военная подготовка? Нет. Ты знаешь, что такое война? Нет. Ты когда-нибудь держал оружие в руках? Нет. Ты будешь бегать сколько — первые полторы минуты, прежде чем тебя убьют? И ты думаешь, что ладно, нет, не надо.
А ещё я начал подсчитывать время. На сайте было написано, что ты подаешь заявку, ее рассматривают месяц, тебе дают ответ, ты приезжаешь, значит, в Украину, там еще один или два месяца тебя проверяют. И после того, как тебя проверяют, ты на три месяца уезжаешь на подготовку. И я так подумал, честно, наверное, все так думали, что война не будет длиться долго. Я подумал, что, пока закончится подготовка, уже ничего и не будет».
Раз уж у Ивана в кризисный момент была идея уйти из театра и вообще всё бросить, предлагаю мысленный эксперимент. А что, если театров не станет? Ну, или он по какой-то другой причине не сможет больше быть актёром. Чем хотел бы заняться?
Он начинает отвечать, но видно, что пытается просто заболтать паузу, потому что в ответе нет ничего по существу. Потом останавливается и говорит: «Я тебе честно говорю, я не знаю. Я просто не знаю, у меня нет “плана Б” такого, что если я не буду в этой профессии, я займусь IТ. Хотя, наверно, я бы думал что-то со спортом связанное, потому что меня всю жизни это привлекало. Что-то с баскетболом.
Жизнь интересная штука в плане того, что, если ты находишь своё, то всё начинает помогать тебе. Вся вселенная, вся судьба начинает тебе благоволить. Если вдруг театр закроют, я не смогу дальше работать в этой профессии, то, конечно, я буду надеяться на то, что я найду что-то своё. Дальше-то мне о чём переживать, если мне будет уже помогать сама судьба?», — говорит он и смеётся, то ли чтобы скинуть напряжение от идеи, что все театры могут закрыться (ну а вдруг!), то ли оттого, что так хитро придумал.
Вообще, интервью с белорусами, которые не могут вернуться на родину, часто заканчивают вопросом, собирается ли этот человек возвращаться, когда появится такая возможность. Особенно сильно этот вопрос любят иностранные журналисты. Я считаю его слишком жестоким и спрашиваю вместо этого, по чёму Иван скучает.
«Моя подруга этим летом ездила отсюда к своим родственникам в Беларусь, и она выкладывала сториз из Минска. Все вот эти места… Господи, да я даже подписан на новостные каналы из Минска! Да вот сегодня я видел ролик о том, как водитель ехал по Аэродромной, повернул налево и подрезал машину. Даже по этому району, по этой дороге я скучаю. Именно по городу.
Ты когда приезжаешь в какой-то город, ты чувствуешь его атмосферу, дух, что ли. И ты начинаешь понимать, твой этот город или не твой, мог бы ты здесь жить или нет. Или ты просто знаешь, что ты здесь проездом не на долгое время. Я скучаю по этому ощущению. Ощущению себя в Минске.
Конечно, я безумно скучаю по родителям, по дочке. Конечно, я хочу просто приезжать, жить и чувствовать себя спокойно. Приезжать к папе в гости, домой на ужин. Встречать Рождество и Новый год с мамой и с дочкой. Быть рядом на дне рождения. По этому всему, да, я безумно скучаю. По бабушке, которую я тоже уже не видел 6 лет минимум.
В этих условиях, в которых я сейчас нахожусь, я не смогу приехать и даже сказать прощай кому-то. Это всё тяжело. Поэтому я скучаю по этому всему. По свободе, получается. Которой по факту никогда не было».
Вот бывают и у артистов такие мудрые, думающие дети…