В латвийских тюрьмах действует строгая неформальная иерархия, которую называют кастовой системой или «мастями». У «масти» влияния даже больше, чем у администрации, выяснили журналисты Латвийского телевидения. Программа Aizliegtais paņēmiens («Запрещённый приём») исследовала условия содержания и возможности ресоциализации заключённых в Латвии. Адаптированный перевод материала опубликовал LSM+.
Всего около 3 500 заключённых, большинство — мужчины
По состоянию на 31 декабря 2024 года в латвийских тюрьмах содержались около 3 500 человек. Две трети из них уже осуждены, треть — ждёт приговора. Большинство — мужчины от 30 до 50 лет. Самый распространенный срок наказания — от 5 до 10 лет.
За последние 10 лет число заключённых сократилось примерно на четверть. Это происходит как в связи с уменьшением общего числа жителей, так и со снижением преступности и изменениями в политике наказаний: теперь чаще применяют альтернативы тюремному заключению, например общественные работы.
Если десять лет назад половина заключенных попадала в тюрьму впервые, то сегодня таких лишь чуть больше трети. Для 20% нынешний срок — второй, для остальных — третий и более.
Общество платит за процесс, а не за результат
В Латвии действуют девять тюрем — в Даугавпилсе, Лиепае, Елгаве, Екабпилсе, Валмиере и Риге, и тюремная больница в Олайне. Женская тюрьма — в Ильгюциемсе, для несовершеннолетних — в Цесисе. Остальные учреждения — мужские.
Содержание одного заключенного обходится государству примерно в 57 евро в день, то есть около 1 700 евро в месяц.
«Общество фактически платит за процесс, а не за результат. Несмотря на наличие инструментов для ресоциализации, значительную часть осужденных не удается вовлечь ни в какие программы», отмечал Госконтроль ещё в 2018 году.
В 2023 году Комитет Совета Европы по предотвращению пыток посетил тюрьмы в Елгаве, Даугавгриве и Рижскую центральную тюрьму. В отчете сказано:
«Неофициальная иерархия заключённых — или кастовая система, по-прежнему определяет внутренний порядок и стоит выше официальных правил».
Комитет также рекомендовал Латвии переходить от больших общих помещений к небольшим камерам и создавать больше возможностей для занятий вне камер — обучения, труда, спорта.
За условия содержания Латвия не раз проигрывала иски в Европейском суде по правам человека. После этого менялись руководители тюрем и нормы законодательства. Но порядок оставался предним.
Новая тюрьма — новые надежды
Строительство Лиепайской тюрьмы завершилось в сентябре 2025 года. Её общая площадь — около 38 тысяч квадратных метров, рассчитана она на 1 200 заключенных. Проект обошелся в 125 миллионов евро, то есть примерно по 100 тысяч на человека.
В данный момент здание ещё пустует, завершаются подготовительные работы. Первых заключённых планируют перевести туда весной следующего года. Как уже рассказывала «Чайка», в связи с её открытием в Даугавпилсе закроют тюрьму на Гриве, так как реконструкция её здания невозможна, а её местоположение не соответствует критериям размещения тюрьмы.
Журналисты LTV осмотрели новый объект вместе с его начальником, подполковником Марисом Думписом. Он рассказал, что заключённые смогут регулярно встречаться с семьями. Для этого предусмотрены отдельные комнаты, где надзор не ведётся. «В них есть место для двух взрослых и двух детей. Камеры видеонаблюдения отсутствуют, но установлены домофоны для связи с охраной», — объяснил Думпис.
«Мы можем наблюдать за поведением заключённого через глазок, обратиться к нему по домофону или передать еду. В остальное время глазки закрыты. Камеры оборудованы двухъярусной кроватью, столом, полками и отдельным санузлом с душем и туалетом», — рассказал начальник.
Для сравнения: в Рижской центральной тюрьме в камерах есть только раковина и унитаз, без душа и горячей воды. В одной камере могут находиться до пятнадцати человек. В Лиепае в камере будет только два человека. Ожидается, что это должно помочь разрушить неформальную иерархию и снизить зависимость от «тюремных мастей».
«Некоторые заключенные поддерживают эту систему, но со стороны администрации мы сделаем всё, чтобы здесь она не прижилась», — отметил Думпис.
Рижская тюрьма: контраст с Лиепаей
Лиепайская тюрьма рассчитана на 1 200 человек, то есть примерно на треть всех заключенных. Остальных пока разместить негде. Рассматривается вариант перевести туда осуждённых из старых тюрем Лиепаи и Елгавы и закрыть эти учреждения.
Чтобы понять, какие условия сохраняются в других местах, журналисты Aizliegtais paņēmiens посетили Рижскую центральную тюрьму. Контраст оказался разительным.
Самая большая камера рассчитана на 21 человека. В камерах нет ни душа, ни горячей воды — только раковина и унитаз. «Вода ледяная. Летом ещё можно терпеть, а зимой — никак», — рассказал журналистам один из заключённых.
Душ есть только в общих помещениях, но доступ к нему ограничен. «Из “крытки” — самого закрытого блока, можно идти два раза в неделю. Из полуоткрытого, где занимаются спортом, — каждый день. Иногда кто-то из закрытого пробирается, но если заметят — накажут», — пояснил он.
Питание: формально по нормам, но без аппетита
Во всех тюрьмах питание обеспечивает компания Lenoka, известная по сети магазинов Mego. Закупки происходят через окошко, два-три раза в неделю. Наличными расплачиваться нельзя — родственники перечисляют деньги в Госкассу, откуда сумма списывается на счёт тюремного магазина.
Питание оплачивает государство — завтрак, обед и ужин. Но отзывы заключённых неоднозначны. «Обеды везде одинаковые, разница — в исполнении. В Елгаве готовят хорошо, а в Центральной — ужасно. Фруктов почти нет», — сказал заключённый.
«Еда отвратительная. Видим, как её ведрами везут по двору. Всё холодное, безвкусное, антисанитария. Когда эти баки едут к нашему корпусу, есть просто не хочется», — рассказал бывший заключённый.
В отличие от Норвегии, готовить заключённым не разрешают. В камере можно только кипятить воду для чая.
«Вам показали не всё»
После визита съемочной группы LTV в редакцию пришло письмо от заключённого: «Перед вашим приездом всё срочно убрали — засыпали крысиные норы, показали только чистые помещения. В грязные, где тараканы, клопы и крысы, не вели. Не показали и крошечные прогулочные дворики. А по телевизору у нас крутят Match TV с российской пропагандой».
Чтобы проверить эту информацию, журналисты поговорили с бывшими заключенными и сотрудниками тюрем. Те подтвердили, что крысы действительно есть, а травля почти не помогает. «Эти крысы уже привыкли к яду. Одна погибнет — остальные больше не тронут», — рассказал один из работников.
Есть и другая проблема — насекомые, которых приносят сами заключённые. «Силой никого нельзя заставить сдать вещи на дезинфекцию. Бывает, человек не мылся годами, и другие заключённые его избивают, чтобы заставить мыться», — сказал сотрудник.
Бывший администратор по делам неплатежеспособности Марис Спрудс, сам прошедший через тюрьму, вспомнил: «Ты заходишь — и абсолютно всё в плесени. Стены, потолок — всё чёрное».
Такое окружение — серьёзное испытание для здоровья. Волонтёр Службы пробации рассказала, что проблемы есть и в женской тюрьме: «Моя подопечная после освобождения год лечилась от бронхита и воспаления лёгких, у неё был критически низкий уровень витамина D. В тюрьме она провела четыре года, а до этого занималась спортом и была здорова».
Медикаменты заключённым выдают только по письменным заявлениям. Их нужно писать на латышском, что создаёт трудности: большинство заключённых — русскоязычные.
Телевизор с «русским миром»
По словам работников, в некоторых тюрьмах заключённые действительно смотрят российские телеканалы. «Там все — Симонян, сводки с фронта, успехи России. Если не знал язык, быстро выучишь», — рассказал сотрудник.
Такая трансляция запрещена — как и показ порнографии. Канал Match TV официально в Латвии недоступен.
Рижская тюрьма имеет договор с компанией Telekom Serviss: легально доступны только несколько бесплатных каналов — LTV, ReTV и еще пара. Спортивных нет. Телевизоры выключают в десять вечера.
«Свои» и «чужие»
На вершине иерархии, действующей в тюрьмах, — «блатные», ниже — «мужики», а в самом низу — так называемые «левые». К последним относят осуждённых за сексуальные преступления, гомосексуалов, должников и тех, кто по какой-то причине оказался вне неписаных правил.
«“Правые“ сразу предупреждают, что “левым” нельзя ходить в спортзал. Могут избить. Мы пару раз пошли — и нам прямо сказали: “Больше не суйтесь”», — рассказал бывший заключённый.
Чаще всего «левых» размещают отдельно, но унижения и насилие все равно случаются. Иногда при молчаливом согласии охраны. «Я могу назвать конкретного охранника, который издевался над нами, “левыми“», — говорит бывший заключённый.
У «масти» влияния больше, чем у администрации
Кастовая структура влияет и на участие в программах ресоциализации. Например, считается позорным обратиться за помощью в Олайнский центр для людей с зависимостями. «Среди заключённых считается, что если поедешь — значит, “опустился“. Вернуться потом в “нормальный“ статус почти невозможно», — рассказал один из сотрудников.
Работают в основном «мужики». «Левые» к работе не допускаются, «блатные» просто отказываются. В 2024 году всего работали только около 680 человек — примерно пятая часть от общего числа. Из них 275 — на хозяйственных работах, 405 — на производстве, организованном коммерческими предприятиями.
Большинство считает работу за оплату от 19 до 100 евро в месяц «рабским трудом». Журналистам рассказали, что жалобы в Трудовую инспекцию ничего не дали — якобы там ответили, что «это же тюрьма», насмотря на то, что по закону заключённые должны получать не меньше половины минимальной зарплаты.
В учебных и мотивационных программах участвует около трети заключенных, а в формальных образовательных — только 20%. Есть и специальные курсы личностного развития, например «Мысли. Ответственность. Действие», направленные на контроль эмоций и снижение агрессии. Но за год их прошли только 200 человек — около 5% всех осужденных.
Путь на свободу или обратно
Многие возвращаются в тюрьму не по неосторожности, а сознательно. «Кто-то крадёт, кто-то совершает нападение — лишь бы снова попасть за решетку. Здесь хоть крыша над головой и еда», — признался заключённый.
Есть и другой путь — сотрудничество со следствием. Суд может сократить срок, если осуждеённый помогает раскрыть более тяжкое преступление. «Иногда таких людей оформляют как агентов. Об этом никто не узнает», — рассказал сотрудник системы.
Таким «агентам» нередко разрешают пользоваться мобильными телефонами. «На воле он стоит 80 евро, а здесь — 300 — 400», — добавил он.
«Чтобы было как в жизни»
Одной из самых успешных тюремных систем в мире считается норвежская. Её основа — ресоциализация, то есть возвращение человека в общество, а не изоляция ради наказания. Уровень повторных преступлений там около 20%.
«Мы стараемся организовать жизнь заключённых так, чтобы она была максимально приближена к обычной. Они сами встают, готовят завтрак, идут учиться или работать, имеют выходные. После возвращаются в свои отделения и могут отдыхать. Главное — чтобы у человека были обязанности. Если он их выполняет, получает больше прав», — объяснил директор отдела международного сотрудничества Норвежской службы исправительных учреждений Ким Экхауген.
Главное условие успешной ресоциализации — безопасность. Заключённые должны чувствовать себя защищенно, а их базовые потребности должны быть обеспечены.
Формально латвийская система устроена по европейскому образцу, но на практике разрыв огромен. С открытием новой тюрьмы в Лиепае власти надеются решить многие проблемы латвийской исправительной системы. Но мест там хватит лишь для трети заключённых, а остальным придётся оставаться в старых учреждениях, где годами фиксируются одни и те же нарушения.
Полную версию этого материала можно прочитать здесь.
