«Меня били – и ничего, вырос нормальным человеком», – эта фраза до сих пор звучит в спорах о воспитании детей. Но что сами взрослые помнят о физических наказаниях спустя годы? И где сегодня проводят границу между воспитанием и насилием?
«Чайка» решила посмотреть на эту тему через опыт своих читателей. Мы провели анонимный опрос о физических наказаниях в детстве и о том, как участники сегодня воспитывают своих детей.
Этот опрос, проведённый в рамках проекта «Граница молчания: голоса Латгалии против насилия», не является репрезентативным социологическим исследованием. Участие в нём было добровольным, а результаты нельзя переносить на всех жителей региона.
Но ответы позволяют увидеть, с каким опытом участники сталкивались в детстве, как оценивают его спустя годы и где сегодня сами проводят эту границу.
«Если ребёнок начинает испытывать страх перед другим человеком, то это уже недопустимо», – написал один из участников. Что ещё показали ответы читателей?
Кто поделился своим опытом
В опросе «Чайки» приняли участие 54 человека. Большинство – 45 респондентов – живут в Латгалии, в том числе 37 в Даугавпилсе. Ещё восемь участников живут в других регионах Латвии, один – за пределами страны.
Большинство ответивших – люди от 25 до 44 лет: 38 из 54 участников. Ровно у половины – 27 человек – есть дети. На русском языке анкету заполнил 31 участник, на латышском – 23.
Шлепки, ремень и «чтобы понял»
«В моём детстве физические наказания были, но за всё детство это случилось два или три раза. Я знала, за что меня наказывают, и осознавала свою вину. Помню и то, что после ссоры родители сами просили у меня прощения. А потом мы вместе спокойно разбирали, что я сделала неправильно», – рассказала одна из участниц опроса.
45 из 54 участников рассказали, что в детстве взрослые применяли к ним физические наказания. У десяти это происходило регулярно, у 17 – время от времени, ещё 18 вспомнили один или несколько отдельных случаев. Семерых физически не наказывали, двое не помнят, применялись ли к ним такие наказания.
Самым распространённым видом физического наказания оказались шлепки рукой – о них рассказали 31 из 45 участников, имевших опыт физических наказаний. Почти так же часто упоминался ремень или другой предмет – 28 человек.
Ещё 15 респондентов рассказали, что их дёргали, хватали или сильно сжимали. 13 получали подзатыльники, десятерых трясли, семеро вспомнили пощёчины. В этом вопросе можно было выбрать несколько вариантов ответа.
Чаще всего взрослые объясняли наказание плохим поведением ребёнка – этот вариант выбрали 24 человека – или желанием сделать так, «чтобы понял» – 23. Ещё 12 участников слышали от взрослых: «Меня тоже так воспитывали», а десять отметили, что применение физической силы им вообще никак не объясняли.
Но за ответом «меня физически наказывали» могли стоять очень разные ситуации – от нескольких эпизодов за всё детство до регулярно повторявшихся ударов ремнём и другими предметами.
«Я также наблюдал, как били старшего брата. Это было очень страшно, по-животному страшно. Ремень, тапки, кроссовки – это было дико. Как это должно было мотивировать на учёбу, неясно», – написал другой участник.
То, как участники воспринимали физические наказания в детстве, не всегда совпадает с тем, как они оценивают этот опыт сегодня.
Страх, злость и унижение
«Физические эпизоды именно по отношению ко мне были точечными, не могу сказать, что именно они глобально повлияли. Но в моменте они отбирали чувство безопасности», – написал один из участников опроса.
Из 45 участников, сообщивших о физических наказаниях в детстве, 44 рассказали о своих тогдашних чувствах. Чаще всего они вспоминали страх – его отметили 22 человека. 18 чувствовали унижение, столько же – злость. Девятеро считали, что заслужили наказание, шестеро не понимали, за что их наказывают.
По четыре человека не придавали происходившему большого значения или воспринимали физические наказания как обычную часть воспитания.
Сегодня 22 из 44 ответивших считают этот опыт недопустимым, ещё восемь – скорее неоправданным. Девять называют его оправданным или скорее оправданным, пятерым трудно дать однозначную оценку. При этом 17 из 45 участников считают, что физические наказания значительно ухудшили их отношения с воспитывавшими их взрослыми, ещё семь – что скорее повлияли негативно. Для 20 такого влияния скорее не было или не было совсем, одному трудно его оценить.
В открытых ответах участники очень по-разному описывают последствия пережитого. Кто-то ограничивается короткими фразами – «Отказалась общаться с отцом», «Не общаюсь с родителями», «Я ненавижу своих родителей». Другие говорят о том, что осталось с ними уже во взрослом возрасте: неуверенности, страхе ошибиться, трудностях в общении, недоверии к близким.
Одна из участниц описала свой опыт так: «Когда я начинала плакать после физического наказания, меня ругали за это и угрожали наказать ещё раз. И, как мне кажется, теперь, во взрослом возрасте, я часто стараюсь сдерживать слёзы и не люблю показывать их при других – мне очень некомфортно».
Где проходит граница?
«Насилие – это кровь и сильные синяки, слёзы ребёнка. Воспитание – шлёпнуть по попе, дать подзатыльник, если речь идет о жизни и безопасности себя и других, а ребёнок слов не понимает. Всё зависит от ситуации и возраста ребёнка», – считает один из респондентов.
В отношении некоторых методов ответы оказались почти единодушными. Удар ремнём неприемлемым назвал 51 из 54 респондентов, унижение и обзывание – 50, пощёчину – 48, подзатыльник – 44. Угрозы физическим наказанием считают недопустимыми 42 человека.
Но в отношении других видов воздействия единодушия оказалось заметно меньше. Например, шлепки по попе 29 участников считают недопустимыми. Ещё 15 допускают их только в исключительной ситуации, а девять считают допустимыми. Один человек затруднился с оценкой.
Похожее расхождение видно и в ответе на прямой вопрос, является ли шлепок ребёнка физическим насилием. 32 человека ответили однозначно «да», ещё шестеро – «скорее да». Однако восемь участников считают, что всё зависит от обстоятельств, пять ответили «скорее нет», трое – «нет».
Ещё одной заметной «серой зоной» оказался крик на ребёнка. Недопустимым его считают 22 человека, но 24 допускают в исключительной ситуации. Ещё пять респондентов считают крик допустимым, трое затруднились с ответом.
Разными оказались и ответы на открытый вопрос о том, где заканчивается воспитание и начинается насилие. Одни проводят эту границу уже в момент применения физической силы. Другие связывают её с унижением, обесцениванием, потерей взрослым контроля над собой или страхом ребёнка. Для некоторых важна не столько конкретная мера воздействия, сколько отношение к ребёнку. Один из участников назвал границей момент, когда заканчиваются «готовность выслушать и желание понять причину поступка».
Были и те, кто не согласился с самой идеей такой границы: «Это две противоположные вещи, не граничащие друг с другом», «Воспитание и насилие не должны быть изначально связаны».
Отдельный взгляд предложил участник, который различает физическое воздействие ради безопасности ребёнка и физическое наказание. «Грань проходит там, где физическое воздействие перестаёт быть необходимым для защиты ребёнка и используется для причинения боли или наказания. Например, родитель может резко схватить за руку ребёнка, выбегающего на дорогу. […] Воспитание может включать ограничения и последствия за поступки, но оно не должно основываться на страхе, боли или унижении», — написал он.
Показательно и отношение к фразе «Меня били – и ничего, вырос нормальным человеком». С ней совершенно не согласны 29 участников, ещё десять – скорее не согласны. Девятеро считают, что в этих словах есть доля правды, двое полностью согласны, остальные затруднились с оценкой.
Когда речь заходит о собственных детях
Мы спросили всех участников, почему, по их мнению, родители вообще прибегают к физическим наказаниям. Чаще всего участники называли собственный детский опыт и потерю контроля – каждый из этих вариантов выбрали по 38 из 54 человек.
Незнание других способов воздействия отметили 37 респондентов, стресс и эмоциональное истощение – 33. Ещё 31 участник считает одной из причин убеждённость в эффективности физического наказания, 25 – представление о нём как о нормальной части воспитания.
А что говорят о собственном опыте сами родители?
Из 27 участников опроса, у которых есть дети, 21 человек сообщил, что хотя бы однажды применял физическое воздействие в качестве наказания.
В большинстве случаев речь шла о единичном или редком опыте. 14 родителей ответили, что такой случай был один, шестеро – что это происходило очень редко. Один участник отметил, что подобное «случается». Шестеро родителей ответили, что никогда не применяли физическое воздействие к своим детям.
Тех, у кого такой опыт был, мы попросили рассказать о причинах. Чаще всего родители связывали произошедшее с собственным состоянием. Из 21 человека десять назвали сильный стресс или усталость, восемь – потерю терпения. Четверо указали на опасное поведение ребёнка, троим в тот момент казалось, что иначе ребёнок не поймёт, двое назвали причиной непослушание. В этом вопросе можно было выбрать несколько вариантов.
Большинство родителей, применявших физическое воздействие, сегодня оценивают эти случаи критически. 17 из 21 отметили, что сожалеют о произошедшем, а семеро после этого изменили свой подход к воспитанию.
При этом четыре человека указали, что в той конкретной ситуации физическое наказание казалось им оправданным. Двое и сегодня считают, что поступили правильно. Поскольку можно было выбрать несколько вариантов, эти оценки иногда сочетались.
«Самым тяжёлым было видеть страх передо мной в глазах детей. Это заставило меня больше заниматься саморегуляцией», – написала одна из участниц опроса.
Воспитывать иначе, чем воспитывали тебя
Большинство родителей, участвовавших в опросе, говорят, что воспитывают своих детей иначе, чем когда-то воспитывали их самих. Из 27 респондентов 15 считают, что их подход отличается очень сильно, ещё семь – в некоторых вопросах, пятеро почти не видят различий.
В открытых ответах родители пишут о разговоре и объяснении вместо наказания, внимании к чувствам и интересам ребёнка, принятии и возможности свободно выражать эмоции и собственное мнение.
Одна из участниц пишет: «В противовес тому, что меня растили “удобным” ребёнком, я даю своей дочери безопасное пространство для проживания и выражения эмоций, высказывания своего мнения и реализации своих желаний – в пределах её безопасности и личных границ окружающих».
Другие родители формулируют изменения короче: «разговаривать, объяснять», «больше вникать в жизнь детей, больше с ними общаться», «не применять физическое и психологическое насилие». Ещё одна участница пишет, что старается больше принимать детей такими, какие они есть, прислушиваться к их желаниям. Она считает более важным то, как чувствует себя ребёнок, а не что подумают окружающие.
Где заканчивается воспитание
54 ответа – это слишком маленькая выборка, чтобы судить о реальной распространённости физических наказаний даже в Латгалии. Но ответы показывают, насколько разным может быть их след. Похожий детский опыт одни участники вспоминают как незначительный эпизод, а другие – как то, что продолжает влиять на них спустя годы.
Некоторые участники по-новому взглянули на свое детство уже после рождения собственных детей. Одна из респонденток написала:
«Материнство возложило на меня ответственность за отстаивание границ и интересов ребёнка. Теперь я защищаю нас обеих. И люблю тоже. Нас обеих».
Мы спрашивали участников, где, по их мнению, заканчивается воспитание и начинается насилие, и единого ответа не получили.
Возможно, об этой границе стоит судить не только по самому поступку взрослого, но и по тому, что останется с ребёнком после того, как этот «воспитательный» момент давно закончится.
Finansēts no Eiropas Savienības līdzekļiem. Paustie viedokļi un uzskati ir tikai autora (-u) viedoklis un ne vienmēr atspoguļo Eiropas Savienības vai Eiropas Komisijas viedokli. Ne Eiropas Savienība, ne dotācijas piešķīrēja iestāde nevar būt par tiem atbildīgas.
