15 октября Сейм Латвии в окончательном чтении принял поправки к Гражданскому закону, закрепив принцип, согласно которому животные – не вещи, а живые существа, способные чувствовать. Решение стало ответом на общественную инициативу, собравшую на manabalss.lv более 35 тысяч подписей.
Но поможет ли новый правовой статус обеспечить более эффективную защиту от жестокого обращения? «Чайка» попыталась разобраться, что означают принятые поправки, и поговорила с руководительницей общества защиты животных Ķepu sargi Кариной Вилсоне.
Что изменилось в законе
Принятые поправки дополняют статью 841 Гражданского закона Латвии положением о том, что животные не являются вещами, а представляют собой живых существ, способных чувствовать.
При этом за ними сохраняется статус объектов гражданского права. Иными словами, у кошки или собаки по-прежнему может быть владелец, их можно продать, подарить или передать другому человеку. Однако нормы, регулирующие имущественные отношения, должны применяться с учётом природы живого существа и законодательства о его защите.
«В гражданско-правовых отношениях животное нельзя рассматривать исключительно как вещь, стоимость которой определяется деньгами», – ранее отмечал председатель Юридической комиссии Сейма Андрей Юдин. По его словам, жизнь и благополучие животных являются важными ценностями, которые необходимо защищать.
Поправки также уточняют правила возмещения вреда, связанного с животными. В частности, в статьях 2363–2368 Гражданского закона понятие «убытки» заменяется более широким понятием «вред».
От истории приютской собаки до 35 тысяч подписей
Инициативу Likumā noteikt, ka dzīvnieks nav manta, bet dzīva būtne («Закрепить в законе, что животное – не имущество, а живое существо») 16 октября 2025 года разместила на платформе ManaBalss.lv Марта Мацкевич.
Как сообщалось на портале LSM, начать сбор подписей Марту побудила в том числе история её собаки Мосо, взятой из приюта.
«Причины, по которым животные попадают в приюты, бывают самыми разными. Люди переезжают и выбрасывают питомца, при разводе не могут решить, кому достанется собака или кошка. Бывает и так, что пожилой хозяин умирает или переезжает в учреждение социального ухода», – рассказывала Марта журналистам LSM.
Авторы обращения считают, что отношение к живым существам как к имуществу не соответствует их природе. Они также обращали внимание на недостаточно строгие, по их оценке, наказания за жестокое обращение и рассчитывали, что изменение правового статуса станет основой для дальнейшего совершенствования законодательства.
Инициатива собрала более 35 тысяч подписей и в итоге привела к принятию поправок к Гражданскому закону.
Что это означает на практике
Особый статус животных уже закреплён в законодательстве ряда европейских стран, в том числе Германии, Австрии, Швейцарии, Чехии и Франции. При этом признание их живыми существами, а не вещами не означает полного исключения из имущественных отношений.
В Латвии при подготовке поправок обсуждались и более конкретные вопросы – например, что происходит с питомцем после смерти владельца и кто должен обеспечивать его содержание.
В мае 2026 года вопрос ответственности наследников поднимался в том числе на уровне Министерства юстиции. Министр Инесе Либиня-Эгнере отмечала, что расходы на уход не должны ложиться на благотворителей или самоуправления, если наследник получил имущество, позволяющее их покрыть.
Однако обсуждавшиеся предложения не следует путать с уже принятыми поправками. Более подробное регулирование таких ситуаций требует дополнительных решений.
То же касается ответственности за жестокое обращение. В Латвии действует отдельный Закон о защите животных, предусматривающий в том числе административную ответственность.
Согласно статье 230 Уголовного закона, за жестокое обращение и истязание в зависимости от последствий и обстоятельств может грозить до шести лет лишения свободы, а также запрет на содержание животных. Принятые 15 октября поправки эти наказания не ужесточают.
«Сейчас это скорее символический шаг»
Руководительница общества защиты животных Ķepu sargi Карина Вилсоне считает решение Сейма важным, но подчёркивает: чтобы новый принцип заработал на практике, необходимы изменения в других нормативных актах – прежде всего в Законе о защите животных и правилах Кабинета министров.
«Сейчас это скорее символический шаг, нежели что-то конкретное. Но, опираясь на него, мы можем требовать изменений в других законах», – объясняет Карина.
Она сравнивает новый принцип с положениями Сатверсме: сначала закон закрепляет основные права и принципы, а затем они получают развитие в более подробных правовых нормах.
Чего не хватает для реальной защиты
Больше всего Карину беспокоит ситуация с бесконтрольным разведением животных. По её словам, в Латвии встречаются случаи, когда у одного человека содержатся десятки собак в неподходящих условиях, а возможности контролирующих органов проверить происходящее на частной территории ограничены.
Карина считает необходимым установить специальные требования для людей, занимающихся разведением, и обеспечить более эффективный надзор со стороны Продовольственно-ветеринарной службы (PVD). Это позволило бы не только реагировать на уже выявленные нарушения, но и предотвращать ситуации, когда питомцы длительное время содержатся в плохих условиях.
При этом она обращает внимание на затянувшуюся разработку соответствующих правил. По её словам, Министерство земледелия неоднократно обсуждало изменения и создавало рабочие группы, однако необходимых решений до сих пор не приняли.
Карина надеется, что новый правовой статус поможет ускорить принятие необходимых правил, хотя её прежний опыт не позволяет рассчитывать на быстрые изменения.
«Я готова устроить настоящий салют, когда наконец примут серьёзные ограничения для тех, кто разводит животных», – говорит она.
Новый закон закрепил принцип: животное – не вещь. Теперь главный вопрос в том, какие практические изменения последуют за этим признанием.
