Ещё задолго до 24 февраля 2022 года моя мама верила во всё, что говорят на российском телевидении, которое она всё время смотрела. Раньше мы не особо обращали внимание на это и старались не ругаться из-за политики.
Но с начала новой фазы российско-украинской войны мы увидели, как повлияло на неё это российское телевидение. И только после нескольких месяцев оккупации её взгляды на происходящее начали меняться.
Моя мама — жительница посёлка Новопсков временно оккупированной Луганской области. Именно о ней будет данный рассказ. Из соображений безопасности я не смогу раскрыть её настоящее имя. По той же причине скрываю и своё — пишу под псевдонимом.
«Этого не может быть»
До начала полномасштабной войны мама скептически относилась к новостям о готовящемся российском вторжении. Когда мы поднимали эту тему, она говорила мне, что такого быть не может, а если Россия нападёт, то они пойдут на Киев.
Частично мама была права — оккупационная армия действительно пошла «брать украинскую столицу за три дня». Правда, мы уже знаем, что фантастический блицкриг Кремля провалился.
Утром 24 февраля 2022 года я позвонил маме. Я попросил её подготовить укрытие и собрать все документы.
— Что случилось?
— Началась война.
После моих слов мама расплакалась…
Я — журналист. По понятным причинам мне пришлось эвакуироваться из захваченного региона. Мама же отказалась ехать со мной.
Она сослалась на то, что ей нужно присматривать за домом и следить за хозяйством. Да и на тот момент она, скорее, считала, что оказалась не в оккупации, а в настоящем «освобождении».
Жизнь в зазеркалье
Маме действительно казалось, что жизнь при РФ станет лучше. Она свято верила российской пропаганде, обещаниям оккупационной власти и вообще думала, что совсем скоро «братский народ» снова станет «братским», а война позабудется.
Но войну она не поддерживала. Она переживала за родственников, которые живут в Киеве, Кропивницком, Днепре и других украинских городах. Но в развязывании конфликта она винила Украину. Ответственными за постоянные ракетные удары мама также считала ВСУ.
Я с первых дней пытался ей объяснять, что на самом деле произошло, какие преступления совершают российские военные в Украине. Я отправлял ей новости из независимых источников, различные сюжеты, да и просто рассказывал, что действительно происходит. Такие разговоры часто заходили в тупик и заканчивались ссорой.
И вот практически через год после начала оккупации случилось чудо — у неё, наконец-то, появились сомнения насчёт действий агрессора.
Первый «прилёт»
Российская армия оккупировала наш родной посёлок в начале марта 2022 года, как и большую часть северной Луганщины. Тогда же линия фронта пролегала в Северодонецком районе, а наш посёлок оказался в тылу.
Местные жители ещё не прочувствовали на себе обстрелы. Да, в посёлке бывало «громко». Но весь шум создавали сами оккупанты — они запускали ракеты над населённым пунктом, их истребители переходили звуковой барьер, а издали доносились звуки боя за Попасную, Северодонецк и Рубежное…
Мама к такому привыкла, а вскоре и вообще перестала обращать внимание на подобное. Так было до 9 декабря 2022 года. Тогда в посёлок впервые «прилетело», а грохот от взрыва раздался на весь населённый пункт.
Оккупанты тут же обвинили во всем ВСУ и американскую реактивную систему залпового огня HIMARS. В тот раз обошлось без жертв среди гражданских.
Позже в местных телеграм-каналах появилась информация, что оккупанты случайно нанесли удар во время обучения на стрельбище в соседнем селе.
Мама позвонила мне, и тогда мы снова поругались.
— Ты совсем обо мне не беспокоишься! – сказала мама.
— Что случилось? – спросил я.
После этого её понесло. Она начала кричать, что украинские солдаты «воюют против мирного населения американским оружием, а мы их поддерживаем и вообще стоим за Украину».
В ответ я ей пытался объяснить, что на тот момент у ВСУ не было ракет, способных наносить удары в таком глубоком тылу, а также рассказал, что писали в чатах новопсковчане. Но тогда мама меня слышать всё ещё не хотела.
Проблемы со здоровьем
На фоне постоянного страха и стресса из-за случившегося обстрела у мамы ухудшилось здоровье — обострились неврологические заболевания, участились проблемы с сердцем и желудочно-кишечным трактом. Всё это навалилось на неё одновременно.
Дошло до того, что она потеряла сознание прямо на улице. Благо, что прохожие были рядом и помогли ей. Маму положили в местную больницу.
В тот момент у неё в голове поселились первые сомнения о «русском мире». Она собственными глазами увидела, что стало с медициной благодаря так называемому «освобождению».
Мама рассказала, что в больнице не хватает врачей. Многие из них выехали на территорию, подконтрольную Украине, а те, что остались — пенсионеры и некомпетентные специалисты.
За помощью узкогопрофильного врача ей приходилось ехать в Новоайдар и даже в Луганск. Сделать МРТ в регионе было невозможно, и врачи направили её в российский Россошь. Купить нужное лекарство тоже было невозможно. До войны таких проблем в сфере медицины не было.
Очередной прилёт
Позже, 15 января 2023 года, в посёлке случился ещё один «прилёт». Оккупационные ресурсы сообщили, что погибли двое гражданских 1981 и 1982 года рождения. Россияне снова обвинили во всем ВСУ.
В этот раз Генеральный штаб Вооруженных сил Украины прокомментировал обстрелы населённого пункта. По их информации, в посёлке россияне применили комплекс С-300. Одна ракета упала на жилой дом.
«Я спала тогда… Снова раздался грохот, аж окна задрожали. Я вскочила, забилась в угол и плакала. Я долго не могла прийти в себя», – рассказывала мне мама.
После обстрела она начала просыпаться посреди ночи, чтобы послушать тишину. Больше всего теперь она боится снова застать «прилёты». Мы говорили и об этом инциденте. И в этот раз я почувствовал, что мама начала меня не только слушать, но и понимать.
Страх перед российскими солдатами
Оккупированные регионы наводнили российские военнослужащие. Это сильно беспокоит адекватных мирных жителей. Несмотря на изначальные взгляды моей мамы, ей тоже не очень приятно встречать солдат. Особенно, когда не знаешь, что у вооруженного человека на уме. Также ей страшно оставлять дом без присмотра — она опасается мародёрства со стороны военных.
Ещё она рассказывает, что практически каждый день через посёлок проезжают огромные колонны военной техники — танки, БМП, РСЗО. На оккупированной Луганщине россияне часто нарушают правила дорожного движения, что приводит к смертельным ДТП.
Совсем недавно мама ехала из больницы и недалеко от родного посёлка они встретили одну из таких военных колон. «Нам пришлось свернуть на обочину от греха подальше. Мы так стояли минут десять, пока те не проехали. Тогда я задумалась, что вся эта техника едет убивать людей. От таких мыслей мне дурно стало», – признаётся мама.
Влияние пропаганды
Происходящее в больнице помогло моей маме понять, что пропаганда обманывает её, а время, проведённое в оккупации, помогает ей в этом убедится окончательно.
Она рассказывает, что жизнь жителей оккупированных территорий становится только хуже. Из приятного и чистого посёлка Новопсков превратился в помойку. Всюду мусор, клумбы заросли сорняками, коммунальщики ничего не делают.
Вернулись огромные очереди на почту и в банк, словно из СССР. Из хорошего — россияне проложили новый асфальт в сторону Старобельска. Но теперь мама думает, что это сделано не для гражданских, а для военных, которым постоянно приходится везти военную технику на фронт.
Она, наконец-то, поняла, что не было бы обстрелов, если бы Россия не вторглась в Украину. Мама осознала, что если бы «русский мир» был так хорош, то односельчане не выезжали бы из Новопскова.
Иногда мама сама думает о том, чтобы уехать. Но когда она представляет, что ей придётся оставить дом, а туда могут заселиться военные, такие мысли тут же улетучиваются.
Пока она не готова покинуть родительский дом с воспоминаниями о мирном прошлом.
