27 января в мире вспоминают жертв Холокоста. Международный день памяти жертв Холокоста был учрежден Генеральной Ассамблеей ООН в 2006 году, а датой, 27 января, был выбран день освобождения нацистского концлагеря Аушвиц советскими войсками: именно после освобождения Аушвица стал понятен масштаб Холокоста.
Несмотря на то, что освобождение Аушвица — это не трагическое событие, праздничным его тоже никак назвать нельзя.
«В современном европейском сознании Холокост, да и Вторая мировая война в целом, воспринимаются как цивилизационный фейл — это большая общая ошибка европейской цивилизации. Да, Аушвиц прекратил свое существование, но его следы остаются. У Примо Леви есть фраза: в нашей крови продолжает течь яд Аушвица. Соответственно, даже говоря об освобождении, мы не можем тут “праздновать победу”, потому что маркер этой победы — то, что мы смотрим на горы трупов», — рассказывает Илья Ленский, директор музея «Евреи в Латвии».
Тема Холокоста становится важной в 60-е годы, когда страны Западной Европы приходят в себя после войны, когда появляется новое поколение, которое спрашивает: «Папа, а что ты делал во время войны?». Кроме того, Холокост оказался той темой, которая находится вне взаимных конфликтов европейских стран, не имеет отношения к переделу границ и касается внешней группы людей.
«Холокост стал удобной точкой приложения европейской политики памяти в той мысли, что это наш общий провал», — объясняет Ленский.
К моменту, когда ООН учредила Международный день памяти жертв Холокоста, в Латвии уже была своя официальная дата — 4 июля, когда традиционно проходит памятная церемония у мемориала месте рижской Большой Хоральной синагоги. Нужно было найти ещё одно место — теперь для церемонии 27 января, и Еврейская община Латвии предложила Бикерниекский лес.
В отличие от Румбулы, где были убиты в основном евреи из рижского гетто, Бикерниекский лес — это место памяти очень разных категорий жертв нацистского режима. Здесь были убиты либо захоронены и рижские евреи, иностранные евреи (немецкие, австрийские, чешские), и политические заключенные, и пациенты психиатрических больниц, и советские военнопленные — поэтому местом проведения церемонии Международного дня памяти жертв Холокоста был выбран именно мемориал в Бикерниеки, когда это стало актуально.
Материал, предоставленный «Чайке» Рижской еврейской общиной, объясняет, почему в Риге принято ездить именно в Бикерниекский лес и чем этот день отличается от других латвийских дат памяти Холокоста — 4 июля и 30 ноября.
ОСТОРОЖНО! Эти фотографии могут шокировать!
4 июля: главный день памяти для Латвии
4 июля — это главная дата для Латвии, когда мы вспоминаем латвийских жертв Холокоста, потому что именно этот день стал важным водоразделом.
Тогда, 4 июля 1941 года были сожжены несколько синагог, а сожжение Большой синагоги было снято для немецкой кинохроники.
Параллельно члены Специального отряда А и «команды Арайса» убили около 500 евреев. В тот же день в газете Tēvija появился призыв «всем национально думающим латышам…которые хотят участвовать в очищении нашей земли от вредоносных элементов» входить в «команду Арайса» — сожжение синагоги должно было служить иллюстрацией того, что подразумевается под «вредоносными элементами».
На 4 июля, в память о латвийских жертвах Холокоста, люди стали собираться ещё в восьмидесятые. Первый митинг был в 1988 году, а в 1989 году он уже был большой и нашёл отражение в прессе. И когда Латвия восстановила независимость, этот день официально был установлен как день памяти жертв Холокоста.
30 ноября: Румбула и память о Рижском гетто
Для Риги важная дата и памятный день — 30 ноября. Это первая «акция» расстрела узников Рижского гетто в Румбульском лесу (в нацистской документации словом «акция» назывались массовые карательные операции, в том числе убийства мирного населения).
В Румбулу, как на место памяти, люди начали приезжать ещё с 60-х годов: но не только на митинг, а прежде всего чтобы приводить место в порядок — тогда это была совершенно заросшая территория.
Собирались не только 30 ноября, а в разные даты. Сперва это было еврейское общинное мероприятие, там выступали члены еврейской общины, пережившие Холокост, сегодня оно стало более официальным — туда приезжают политики, общественные деятели, представители дипломатических корпусов и разных конфессий.
При этом в других городах есть свои даты и свои традиции. Так, в Лудзе и Резекне принято собираться в третье воскресенье августа, около годовщин больших расстрелов, в Лиепае сейчас церемония проходит около 15-17 декабря — годовщины крупнейшей «акции» в дюнах Шкеде.
В Даугавпилсе традиционным местом памяти является Мемориал жертвам Холокоста в Межциемсе (Погулянка), где ежегодно собираются 4 июля. В Погулянском лесу похоронены 15 000 расстрелянных евреев. Другие значимые места — это памятная плита у здания бывшего Даугавпилсского гетто (Грива) и синагога, где сегодня находится музей «Евреи в Даугавпилсе и Латгалии» (ул. Циетокшня, 38).
Советская память, Атмода, «мы можем говорить правду»
«Нельзя сказать, что мероприятие было всегда нелегальным: всё гораздо сложнее», — подчёркивает Илья Ленский.
Советский нарратив памяти — это нарратив, прежде всего, героический. Начиная с первых павших коммунаров, дальше всякие борцы революции, красноармейцы, борцы сопротивления — это героический нарратив. Это люди, которые так или иначе погибли «за правое дело», как его интерпретировала советская идеология.
На самом раннем этапе советская власть спокойно относилась к коммеморации, например, в отчетах «Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков» существуют разделы об «истреблении еврейского населения».
Однако в конце 40-х происходит резкий поворот: в Советском Союзе начинается большая кампания по «борьбе с космополитами», более широкая, чем антиеврейская, но и антиеврейская в том числе.
Закрываются еврейские организации, ликвидируется Еврейский Антифашистский комитет, начинаются аресты, а потом и казни еврейских общественных деятелей. Однако в реальности ещё в 50-е годы есть инерция, особенно, на низовом уровне и если это не создает каких-то проблем.
Именно так разворачивалась история с Румбулой: власти в какой-то момент были готовы принять, что в Румбуле что-то происходит и инкорпорировать это в свою политику.
Как отмечает Ленский, представители еврейской общины регулярно приезжали в Румбулу с начала шестидесятых, ГБ за этим присматривала, но особо не вмешивалась. В 1964 году, когда разрешили там поставить памятник, советская власть даже пыталась как-то это мероприятие апроприировать: приезжали официальные спикеры, об этом писали в газетах.
Но в конце 60-х годов Союз разрывает отношения с Израилем после Шестидневной войны. Кроме того, молодое поколение евреев начинает распространять на памятных митингах самиздат, эти мероприятия становятся точкой притяжения. Это, естественно, не остается без внимания властей — и с начала 70-х в Румбуле уже невозможно было нормально собираться.
«Люди приходят, а лес полон курсантов школы милиции, — говорит Илья Ленский. — Один из участников этих митингов вспоминал, как в начале 80-х приехал в Румбулу с дочкой, а там полно милиции. И он посадил дочь на плечи и стал ей рассказывать историю: мол, вот, что здесь было, посмотри. И милиция не может ничего сделать, потому что нельзя сказать, что он буквально с речью на митинге выступает — нет, это просто отец рассказывает что-то дочери, ничего крамольного с точки зрения идеологии. Но тем не менее Румбула в те годы — неудобное для властей место».
С конца восьмидесятых в Латвии происходит очередной поворот — начинает что-то делать еврейская община, но прежде всего важно, что появляются местные краеведы, историки, которые ставят памятные знаки, собирают материалы — для них судьба убитых евреев была частью истории их городов.
Позднесоветский режим не был таким репрессивным, как сталинский, но тем не менее воспринимался как общество тотальной лжи, поэтому освобождение, которое несла Атмода, независимость Латвии, воспринимались как освобождение ото лжи: теперь мы можем говорить правду, в том числе и про Холокост.
