«Их слишком много!» Как связаны численность чиновников и борьба с бюрократией. Фактчек «Чайки»

Не так давно в эфире «Утренней панорамы» на LTV премьер-министр Эвика Силиня заявила, что в обществе формируется остро негативное отношение к работающим в государственном управлении. По её словам, «работающие в госуправлении подвергаются буллингу со всех сторон», а в обществе формируется «враждебность к работающим в государственном управлении».

Эвике Силине такой общественный негатив кажется несправедливым на фоне усилий правительства по сокращению бюрократических процедур. 

Судя по комментариям в соцсетях, само общество эти усилия достаточными пока не считает. И, в частности, в комментариях к правительственным инициативам продолжает распространяться идея о том, что в Латвии раздут чиновничий аппарат, а процент госслужащих слишком велик в сравнении с другими странами.

Попробуем разобраться, сколько у нас на самом деле чиновников и есть ли реальные основания утверждать, что их слишком много. Оговоримся, что за рамками нашего разбора останутся муниципальные служащие — эта тема требует совершенно отдельного подсчёта и разбора, а региональные штатные расписания формируются по иным принципам, нежели общегосударственные.

А кого именно у нас «слишком много»?

Понятие «государственные служащие» не является универсальным. Организация экономического сотрудничества и развития и Всемирный банк указывают, что в разных странах категория государственных служащих (civil servants) определяется по-разному: где-то к ней относят почти всех работников, чей труд оплачивает государство, а где-то — только ядро аппарата, то есть управленцев и сотрудников, связанных с осуществлением публичной власти и оказанием госуслуг населению. 

Логично предположить, что те, кто считает число госслужащих избыточным, имеют в виду людей, традиционно называемых чиновниками, и не предлагают сокращать число также получающих зарплату от государства учителей, врачей, полицейских, судей и работников других подобных категорий.

То есть, к бюрократическому аппарату граждане относят тех, кто работает в органах государственной или муниципальной власти, занимает должность в аппарате управления, исполняет административные, распорядительные или контрольные функции и действует от имени публичной власти.

Говоря о раздутости государственного штата, критики иногда ссылаются на данные Организации экономического сотрудничества и развития (OECD). Эти данные свидетельствуют о том, что процент занятых в госсекторе Латвии рос в период с 2019 по 2023 год, а сам показатель на несколько процентных пунктов выше среднего для стран OECD. 

На этой диаграмме видно, что процент занятых в госсекторе аналогичен у Латвии и Эстонии, а выше он только в четырёх Скандинавских странах. Впрочем, подавать эти данные возможно по-разному. Например, можно написать, что у нас занятость в госсекторе на четверть ниже, чем в Норвегии. А можно сказать, что почти вдвое больше, чем в Германии. Или выступить сбалансированно: «всего на пару процентных пунктов выше, чем во Франции». 

При этом OECD прямо подчёркивает: сравнения очень затруднены методологически, так как страны считают своих госслужащих по-разному. 

Различия в структуре и численности занятых в государственном секторе отражают разные политические решения и модели государственной организации. Например, в одних странах большинство медицинских работников, учителей и сотрудников экстренных служб являются государственными служащими, тогда как в других эти функции в основном выполняются работниками частных или некоммерческих организаций в рамках систем, финансируемых государством.

Кстати, по данным латвийской государственной статистики, среднее число рабочих должностей в Латвии в 2025 году составляло 883,6 тысячи, и из них 288 тысяч приходились на госсектор. То есть — почти треть, и этот показатель выше, чем то, что мы видели в статистике OECD. 

И опять дело в разной методологии, в том числе в том факте, что Центральное статистическое управление Латвии считает число ставок, а не людей, на них работающих.

Так или иначе, все вышеприведённые цифры не имеют прямого отношения к теме «раздутого бюрократического штата», хотя бы потому, что в эти внушительные проценты входят такие группы занятых, как преподаватели и медицинские работники.

Так всё-таки сколько у нас чиновников?

Ответ на этот вопрос требует отдельного разбора статистики занятости. Число госслужащих можно оценить по ежегодным презентациям Государственной канцелярии «Оплата труда и численность занятых в учреждениях государственного бюджета». 

Сначала посмотрим, какие категории работающих на государство определены в отчётах и каковы последние данные о численности сотрудников. Работать будем с последней доступной презентацией, представляющей данные за первое полугодие 2025 года. 

Общая численность занятых в учреждениях государственного бюджета в Латвии в первом полугодии 2025 года составила 58 409 человек. А так выглядит распределение по группам занятых: 

• Должностные лица со специальными служебными званиями (это полиция, пограничники, пожарные и др.) — 10 444 (17,9% от общего числа занятых).
• Госслужащие (Ierēdņi — как раз те, кого мы обычно называем чиновниками) — 11 358 (19,5%).
• Военнослужащие — 8 069 (13,7%).
• Педагоги (государственных профучилищ и других именно государственных бюджетных учреждений) — 3 545 (6,1%).
• Работники центров социального ухода — 2 815 (4,8%).
• Медицинский персонал — 3 388 (5,8%).
• Прочие занятые по трудовым правоотношениям — 17 764 (30,4%).
• Судьи, прокуроры — 926 (1,6%).
• Депутаты Сейма — 100 (0,2%).

Число депутатов неизменно, согласно Сатверсме, а силовиков, судей и прокуроров обычно не включают в число чиновников, которых требуется сокращать для уменьшения бюрократии в стране.

По тем же соображениям исключим из анализа педагогов и медперсонал, уточнив на всякий случай, что в представленной выше статистике число медиков и педагогов учитывает лишь учреждения, напрямую финансируемые государством. 

Всего в Латвии трудятся порядка 28 000 педагогов и около 16 000 медицинских работников.

В качестве бюрократического аппарата, за размером которого можно было бы пристально следить, остаются госслужащие. И, видимо, к ним нужно присоединить категорию «Прочие занятые» — это сотрудники государственных бюджетных учреждений, работающие по трудовому договору и не попавшие в другие отдельные группы. 

Презентация не даёт внутренней расшифровки этой группы по профессиям или учреждениям. Из заявленной методологии следует, что это не внешние подрядчики, а именно штатные работники или приравненные к штатным. Вероятно, речь идёт об административно-хозяйственном, техническом и вспомогательном персонале. 

К сожалению, официальный ответ Госканцелярии на уточняющий запрос редакции не позволил понять, о каких именно должностях идёт речь. Остаёмся с такой вилкой: непосредственно к чиновникам и административному персоналу госаппарата мы можем отнести до 29 122 человек.

Как изменялась численность чиновников в последние годы

Отвечая на этот вопрос, изучим динамику численности госаппарата за последние несколько лет. Отдельно можно посмотреть данные по числу сотрудников министерств и собственно Госканцелярии.

2022 год — 3 304 сотрудника;
2023 год — 3 399;
2024 год — 3 494;
2025 год (1-е полугодие) — 3 550.

Здесь мы наблюдаем только рост численности сотрудников (на 7,4% с 2022 по 2025 год). То есть за несколько лет численность ядра государственного чиновничьего аппарата хоть и не очень значительно, но всё же выросла.

Но эта подгруппа входит в состав общей группы госчиновников (Ierēdņi). Посмотрим, как изменилось число занятых в ней и в группе «прочие». 

2022 год – 29 082 сотрудников (11 249 в категории Ierēdņi + 17833 в «прочие»);
2023 год – 28 518 (11 301 + 17217);
2024 год – 28 634 (11 412 +17222);
2025 год, первое полугодие – 29 122 (11 358 + 17764).

Получается, что сотрудников госаппарата в 2025 году было примерно столько же, сколько и тремя годами ранее.

Число непосредственно чиновников незначительно выросло (менее процента), а «прочих занятых» в госслужбе то сокращалось, то росло, но за три года примерно на один процент снизилось.

Можно сказать проще: общий размер чиновничьего аппарата в Латвии за последние годы почти не изменился.

Действительно ли у нас больше всех чиновников на душу населения

Последняя сравнительная европейская статистика по показателю процента занятых в госуправлении к общей численности населения выходила в 2023 году. 

Опубликованный показатель Латвии — 3,5%. Численность населения в Латвийской республике составляла на тот момент 1 891 000 человек. Эти 3,5% дают порядка 60 000 человек. То есть, это скорее не число именно чиновников, а оценка общей численности занятых в учреждениях государственного бюджета. 

Посмотрим на диаграмму. Снова Латвия находится достаточно близко к процентным лидерам, но специальных антирекордов не устанавливает. 

Шесть европейских стран опережают Латвию по проценту занятых на госслужбе. Италия находится на том же уровне, что и мы, а занимающая первую позицию Хорватия превосходит латвийский процент почти вдвое. 

Что обещало правительство относительно сокращений госаппарата

В августе 2024 года правительство Латвии приняло решение о мерах жёсткой экономии в государственном секторе, пообещав, что в 2025 году будут сокращены расходы на товары и услуги. Было также высказано мнение, что фонд заработной платы в госсекторе не должен увеличиваться более чем на 2,6% по сравнению с текущими расходами. 

Но, что касается общего количества должностей в госсекторе, то в планах на 2025 год была только идея обойтись без увеличения штата.

Осенью 2024 года правительство решило изымать из штатных расписаний длительно вакантные должности и передавать их в общий резерв, чтобы возникающие в ведомствах новые задачи закрывались благодаря перераспределению уже существующих ставок, а не постоянному наращиванию госаппарата. С января 2025 года эта система «Банка вакансий» реально заработала. 

В принятом в апреле 2025 года документе «О приоритетных мерах по снижению бюрократии в 2025 году» говорилось о необходимости улучшения обмена информацией между государственными учреждениями, однократном запросе госорганами любой информации, максимальной оцифровке процесса коммуникации с госорганами, без дублирования электронных услуг в бумажном формате, а также об уменьшении числа отчётов и проверок.

Отдельный упор сделан на необходимость упрощения процедур в строительстве, транспорте, соцподдержке и других сферах, болезненных с точки зрения зарегулированности, и необходимости внесения соответствующих поправок в законы и постановления Кабинета министров. О необходимости радикального сокращения числа чиновников в документе ничего не было сказано.

При этом в ноябре 2025 года Минфин представил правительству информацию о том, сколько должностей и в каких министерствах будет сокращено.

В частности заявлялось, что в 2026 году в министерствах количество должностей для выполнения основных функций государства будет сокращено на 1 147. 

Минфин указал, что в Госканцелярии будет ликвидировано 13 должностей, в KNAB — 7, в Минобороны — 12, в Министерстве экономики — 42, а в системе самого Министерства финансов — целых 455 должностей. Ещё осенью глава VID Байба Шмите-Роке говорила, что в 2026 году бюджет её ведомства будет сокращён на 10%, а численность работников — на 13,2%.

В МВД сочли возможным сократить 325 должностей, в Министерстве образования и науки — 35, в Министерстве земледелия — 100, в Министерстве сообщения — 4, в Минюсте — 22, в Минкульте — 129, а в Конституционном суде — четыре должности. 

Почему не сокращали раньше?

О выполнении всех вышеперечисленных оптимизационных обещаний мы сможем судить лишь через год. Однако у бдительных граждан, комментирующих бюрократическую реформу, возникает вопрос: почему, если заявленная борьба за снижение бюрократии, идёт минимум два года, сокращения чиновников намечены только сейчас?

Отвечаем: потому что именно в такой последовательности всё и должно происходить. Дело в том, что сначала необходимо сокращать избыточные функции, присущие чиновникам, и только потом сокращать непосредственно бюрократический аппарат. 

Если делать наоборот, то и результат мы получим обратный: сроки обработки любых запросов увеличатся, а издержки бизнеса, для которого «время — деньги», возрастут.

Например, вводится для получения каких-либо разрешительных документов дополнительная анкета. Даже без сокращения штата, обработка каждого запроса будет увеличена на срок, необходимый для разбора данных этой анкеты. Если на этом фоне уволить часть сотрудников, то в соответствующем ведомстве наступит коллапс. Очевидно, что в этом случае нужна оценка реальной необходимости лишних бумажек, а не увольнения тех, кто эти бумажки изучает.

Стоит отметить, что в серьёзных критических публикациях о ходе антибюрократической реформы, вопросы «раздутости» штата госслужащих и призывы к его немедленному сокращению почти не встречаются. Аналитики и бизнесмены чаще упирают на необходимость более полного и максимально независимого аудита чиновничьих функций.

Профессиональные критики правительства прекрасно понимают, что сокращение штата было бы самой простой и популистски наглядной мерой. Предъявить обществу минус 25% госслужащих куда проще, чем оптимизировать бюрократический механизм в целом.

Кстати, эти пресловутые 25%, на которые правительство обещает снизить бюрократию в Латвии, вносят дополнительную сумятицу в общественные настроения. Если бы уволили четверть чиновников, сетевые комментаторы бы могли удовлетвориться процентом, а вот как будет определяться результативность сокращения на четверть «бюрократии в целом», — действительно не совсем понятно.

Излишнее бюрократическое регулирование — сложная системная проблема, решение которой не обязательно связано с числом сокращённых чиновников.

Данные о размере госаппарата и его финансировании могут быть разумным основанием для дискуссии об эффективном расходовании государственных средств, но сводить оценку изменений в бюрократической нагрузке исключительно к колебаниям численности чиновников — это упрощение, которое в конце концов отвлекает от реальных проблем.

Тем более, когда статистика вовсе не свидетельствует о какой-то колоссальной раздутости латвийского госаппарата.

Нас можно найти также: