Каждый год в марте, когда в воздухе начинает пахнуть весной, в Даугавпилсе, в сквере Андрея Пумпура, всё по-особому затихает. Это не обычная тишина: в ней слышатся стук вагонных колёс, детский плач и молитвы матерей.
Вот и сегодня даугавпилчане пришли, чтобы вспомнить тысячи людей, жизнь которых 25 марта 1949 года необратимо разрушил коммунистический террор.
«Мать только повторяла: “Зачем?”»
История — это не просто цифры в учебниках или на страницах Википедии, где написано об операции «Прибой» и более 42 тысяч высланных жителей Латвии. Это конкретные люди и их судьбы, полные боли и слёз.
1949 год. Асунская волость, ночь. 12-летняя Леонарда Стикуте и её семья спокойно спят, и тут тишину нарушают громкие крики и настойчивый стук в дверь. Без объяснений, без приветствий — в дом врываются вооружённые люди в военной форме.
Семье дали только 20 минут, чтобы собрать в чемоданы всю свою жизнь. Мать Леонарды не смогла сложить ни одной вещи, она просто сидела и повторяла: «Зачем? Нас всё равно отвезут в лес и расстреляют».
Так началось мучительное двухнедельное путешествие в вагонах для скота в Сибирь, в Омскую область. Там, на чужбине, дедушка Павел, которого ранее осудили и отправили в лагерь в Свердловск, зная, что у семьи ничего нет, вырезал из дерева и отправил им кружки и ложки как знак любви и надежду на выживание — из одного круга ада в другой.
К сожалению, эта история не выдумана. К сожалению, это не единственная такая история, а лишь одна из многих тысяч.
Свобода — не нечто само собой разумеющееся
«Сейчас мы живём в свободной, независимой стране и зачастую забываем, что свобода и независимость имеют огромную ценность и не являются чем-то самим собой разумеющимся», — сказала председатель комитета образования, культуры и социальных вопросов Даугавпилсской думы и председатель «Даугавпилсского латышского общества» Ливия Янковская.
«Сколько человек погибли, ещё когда их везли в вагонах для скота. Сколько — не смогли выдержать холод и голод. И сколько же им пришлось пережить мучительных моментов, когда даже там, в далёкой Сибири, их считали врагами народа и им приходилось своим трудом доказывать, что они — честные люди.
И даже позже, после смерти Сталина, когда появилась возможность вернуться… Как радостно было тем семьям, которые могли отправиться домой в полном составе, и как горько — тем, чьи родные и близкие люди остались похороненными в Сибири.
Это события нашей истории, о которых нельзя забывать. И сегодня мы склоняем головы перед этими людьми», — делится переживаниями Ливия.
«К сожалению, людей, которые сами могли бы рассказать об этих ужасных событиях, с каждым годом становится всё меньше. Поэтому нам, молодому поколению, надо слушать и запоминать», — сказал в своей речи мэр Даугавпилс Андрей Элксниньш.
Он обратился к молодёжи, отметив, как важно не упускать возможность поговорить и получить свидетельства из первоисточника — от людей, семьи которых, а может и они сами, пережили трагические события марта 1949 года.
Те, кто вернулись, чтобы остаться
В начале мероприятия зазвучал гимн Латвии, и присутствующие стали подпевать. Их голоса звучали всё громче. Казалось, что последние строки гимна — «Позволь нам там в счастье танцевать, в нашей Латвии!» (Laid mums tur laimē diet mūs’ Latvijā!) — об этих людях.
Возможно, именно с этими словами в сердце они и их близкие жили там, на чужбине, и именно эти слова и надежда на возвращение придавали им сил?
Председатель Даугавпилсского клуба политически репрессированных Геновефа Кечина в своей речи вспомнила тех, кому не было суждено вернуться домой. И их было много. Но многим всё же повезло.
Маленькой Леонарде, которую вместе с семьёй увезли в Сибирь, удалось выжить и вернуться. В 1956 году семья Стикутов вернулась в Латгалию, в Даугавпилс.
Леонарда 35 лет отработала в библиотеке Даугавпилсского педагогического института, а также руководила Комиссией по делам репрессированных Даугавпилсской думы. Она умерла в 2012 году — в Латвии, а не на чужбине.
Да, люди, которые пережили так много, уходят. Тем теплее звучали слова Геновефы, обращённые к членам её клуба: «Здоровья всем присутствующим. И вам тоже, мои дорогие старички».
Свет во тьме
Во время памятной встречи у мемориала «Невинным жертвам красного террора» звучали молитвы о тех, кто остался в сибирских снегах и чьи могилы разбросаны за тысячи километров от родины.
Настоятель костёла святого Петра в веригах Мартиньш Клушс сказал: «Пусть этот свет живёт в нас как правда и справедливость. Пусть нам хватит сил, чтобы, живя в правде, сохранять свободу и уважать достоинство каждого человека».
Время идёт, но память остаётся
Поймать Геновефу Кечину после мероприятия было нелегко. Она то говорила с мэром, то с подругами из клуба. Маленькая, юркая и всё время в центре внимания. Поэтому «Чайка» успела задать ей только один вопрос:
«Как пережитые трагические события и их последствия воспринимаются сейчас, когда прошло столько лет?»
«Мы стареем, тут уж есть как есть. Но воспоминания — они никуда не исчезнут. А скорбь… Что уж тут скорбеть. Это было, и это прошло», — с улыбкой ответила Геновефа.
«Как говорится, простить можно всё, но забыть — ничего», — добавила она и убежала.
