«Иногда заканчивается спектакль, и думаешь, актёры играли хорошо, но где здесь режиссёр и пьеса? В данном случае всё сложилось в одно целое — великолепная игра актёров, замечательная режиссёрская работа, хорошая драматургия. Ни разу во время спектакля не возникло чувство, что это работа начинающего режиссёра!»
«Спектакль сочинен очень вкусно, смешно, оригинально. А уж каких артистов Климанов заманил в постановку и как по-новому их раскрыл, — просто восторг!»
Это только два из множества восторженных отзывов, оставленных после премьеры дипломного спектакля Эдвина Климанова по пьесе Мартина МакДонаха «Череп из Коннемара», состоявшейся в Риге, в театре «Общество свободных актеров» (ОСА) в конце октября.
В спектакле принимают участие актёры Рижского русского театра имени Михаила Чехова — Иван Стрельцов, Володимир Гориславец, Михаил Ширяев и Элина Барткевич, и актёрский состав также неоднократно отмечают зрители в своих отзывах.
Меня, как резекненку, приятно триггернуло, что спектакль Эдвина в Рижском театре позиционируется как спектакль Резекненского театра «Йорик».
Остается только непонятным — увидим ли мы эту работу на сцене разменявшего 36 сезон «Йорика», который и «вскормил» талантливого режиссёра и актёра. Тем более, что Эдвин решил вернуться в родные город и театр, и уже на второй день после премьеры в Риге, в Резекне был представлен ещё один его спектакль, тоже по МакДонаху, — «Калека из Инишмана», также, отчасти, с участием рижских актёров. И тут снова любопытство — отчего тот же автор и вновь жанр чёрной комедии?
В общем, вопросы накопились, а когда они возникают, следует обращаться к первоисточнику.
Эдвин, почему именно этот материал? Чем ты сам обуславливаешь такой триумф своей дипломной работы — «Черепа», который не только зрители после, но и преподаватели до, оценили на высший балл, признали лучшей работой на курсе?
На экзамене я тогда получил девятку, за ней, вообще-то, ещё десятка идёт. (Смеётся). В своё время десятка была только у Элмара Сенькова, за «Гранёнку». Это, если не ошибаюсь, единичный такой случай в Латвийской Академии культуры. Элмара тоже учила моя мастер, Мара Кимеле, после он сам стал преподавать в Академии, а ещё позже они оба возглавили наш актёрско-режиссёрский курс.
Вначале был «Калека», и всё вышло случайно. На втором курсе надо было выбрать современную драматургию для курсового спектакля и я «нарыл» «Однорукого из Спокана», не взглянув даже, кто автор.
Прочитал пьесу, она мне показалась дико смешной — там много жёсткого брутального юмора, что сродни моей, саркастической картине мира. Там также много на тему гомофобии и расизма, что показалось мне крайне странным для современного, играющего с толерантностью, мира. И стало крайне любопытно — это кто же такой смелый?
Вот тогда я и открыл для себя МакДонаха. Кстати, «Однорукий» — это его единственная пьеса об Америке, всё остальное — родная для автора Ирландия. Я поставил эту пьесу в качестве курсовой и стал читать всё, что было в доступе, — на русском, на латышском, в оригинале. Очень зацепило.
Отчего мой МакДонах так пришелся по вкусу и в Академии, и в театре? Мне кажется, я нашёл к нему ключ.
«Калека» стал работой уже третьего курса и был поставлен здесь, в Резекне, с участием актёров «Йорика» и приглашенных мною Марата Эфендиева и Юрия Дьяконова. Спектакль прижился, судя по отзывам, полюбился зрителям и вошёл в репертуар театра.
То, что и в качестве дипломного спектакля я выбрал работу с текстом МакДонаха — уже чистый прагматизм. Я точно знал, что и как делать с «Черепом». До этого я видел постановку по данной пьесе в театре «Дайлес» с чудесным Клавом Кошиным. Какой замечательный материал, подумал я, надо будет «примерить на себя».
Не боялся невольно что-то позаимствовать, повторить?
Нет, абсолютно. У меня сразу чётко было своё видение, другое и о другом. В «Дайлес» — большая, добротная такая декорация, а у меня ящечки да мешковина. Потому как для меня МакДонах — это про аскетичность. Это, наверное, и есть тот самый ключик.
Всё мне в этой пьесе отзывается, всё понятно. Затронуты и раскрыты извечные вопросы — о чувстве вины, о разрушительной силе кривотолков, и ты прям чувствуешь, как брутальность ирландской глубинки созвучна ментальности латгальских задворок.
Что такое повторить? Ну вот, допустим, спектакль поставили Крымов, Бутусов или Роберт Уилсон — в таком случае, любая отсылка или повторение считались бы цитатой.
Но я цитировать не люблю. Мне кажется, что намного прикольнее что-то придумать самому.
Плюс — у меня подход к работе такой, командный. Даже в афише я прошу не указывать меня, как режиссёра, первым. Вначале — исполнители ролей, команда, я уже — как завершающее звено. Мы — кружок единомышленников, я даю идею, концепцию и предлагаю артистам накидывать своё. Для меня самое страшное, когда актёры ничего не проговаривают, а просто ждут от меня решения.
Порой, именно совместное обсуждение рождает тот самый результат. Такой подход был и в отношении «Черепа».
Как ты считаешь, зритель должен приходить в театр подготовленным? Прочесть заранее пьесу, или хотя бы поинтересоваться, в чём суть сюжета, почитать о режиссёре.
Мы, наверное, слишком многого хотим от зрителя. Хорошо, если вообще до театра дошёл. А так, думаю, всё зависит от жанра постановки. Если я иду на лирику, за соответствующим настроением, то мне не надо знать сюжет. Вот иду на «Трамвай желаний», но не знаю точно, о чём там. Если хорошо покажут, всё понятно, и ты проникаешься лирическим настроением.
А вот если жанр определён в лоб — трагедия, или более витиевато — чёрная комедия, тут требуется осмысление — а готов ли ты это увидеть, принять?
Вообще, следует присматриваться к графе по поводу ненормативной лексики, курения, к предупреждению о чувствах верующих или использовании стробоскопа, из актуального — политический спектакль, или, наоборот — не политический совсем. Я уверен, что все эти пометки не лишние, это чтобы не было разочарования потом. Зачем идти на то, что может вас как-то задеть?
Конечно, меня не только хвалили за «Череп», мне многое «прилетело» после премьеры. При этом я благодарен каждому за его мнение.
Положительные или отрицательные эмоции вызвала моя работа — неважно. Она дала повод на подумать, и это хорошо, это задача.
А что «прилетало»?
Разное. Был один мужчина, который в личном сообщении в социальной сети написал мне, мол, спектакль ужасный — разве можно шутить над смертью и разве можно так обращаться с черепами на сцене?
Я поблагодарил его за мнение и, в защиту себя, отметил, что изначально крошить черепа задумал драматург, так написано, а я лишь решил не вмешиваться в драматургию. А ещё я написал ему цитату Саши Васильева из группы «Сплин»: «Только мёртвый не боится смерти».
Ну вот это моё, так я вижу. Поэтому мне и близок МакДонах, звучащий в спектакле Doors. «This is the end, my friend», как говорится. И если после прочитанного кто-то сочтёт, что это не его вайб, то просто воспользуйтесь правом, не приходите на спектакль. И своих знакомых предупредите.
Я сам, к слову, так и сделал. Были знакомые люди, которые очень хотели прийти на премьеру, но, зная об их трепетном отношении к религии, к теме смерти, я их бережно предостерёг от посещения данной конкретной постановки.
Вообще, каждому зрителю свой спектакль, в театр каждый ходит за своим — кто-то самообразовываться, кто-то получить пищу для размышления, а кто-то просто отдохнуть, развлечься.
Может как раз сейчас, когда люди и так проживают в состоянии перманентного стресса и полны тревожности, не стоит их «окунать» в подобное состояние и со сцены?
Да, жанр актуальный – все мы сейчас проживаем в «чёрной комедии», в состоянии полного сюра. В этом контексте мне очень понравился комментарий одной актрисы, а она смотрела этот спектакль дважды – на экзамене и на премьере. Так вот она сказала: «Я вообще-то терпеть не могу чёрный юмор и соответствующие комедии, но этот спектакль мне очень понравился, потому что мне словно со дна постучали и сказали, посмотри, а бывает хуже, чем у вас там сейчас».
И мне стало от этого легче, пришла уверенность, что такой подход тоже работает. Нет, это вовсе не значит, что отныне я буду ставить исключительно чёрные комедии. Но есть осознание, что я хорошо умею проводить тонкую грань между «это пока вроде как смешно, но уже становится страшным».
Будет ли у резекненцев и жителей Латгалии возможность увидеть спектакль «Череп из Коннемара»?
Официально эта постановка считается работой Резекненского театра «Йорик». Такова договоренность между художественным руководителем театра ОСА Игорем Куликовым, мной и нашим художественным руководителем Айваром Пецкой.
Полагаю, это сугубо новая форма позиционирования регионального театра в столице — в документах, на афишах, во всех рецензиях, статьях и отзывах спектакль упоминается исключительно в контексте с «Йориком».
Таким образом мы строим мосты между Резекне и Ригой, что я вижу одной из своих основных задач, в чём суть моего возвращения домой.
Мы работаем над тем, чтобы спектакль смогли увидеть не только резекненцы, но жители Даугавпилса, Елгавы, Вентспилса и Лиепаи, хоть это и непросто. В спектакле играют актёры Рижского театра, и все четверо задействованы в репертуарных спектаклях своего театра, у них есть другие обязательства, договоренности, семьи, в конце концов, и всё это крайне сложно согласовать.
Также, чего скрывать, очень многое упирается в ресурсы, которые необходимы для транспортировки реквизита, перевозки и оплаты труда актёров. Но, повторюсь, всё будет, надо только немного подождать. И да, конечно, в этом сезоне.
Не могу не спросить – почему ты решил вернуться в Резекне?
Слово патриот нынче слегка заезжено, но в данном контексте по-другому не сформулирую — вернувшись, я поступил, как патриот своего театра. Мне дорог «Йорик», в который впервые я пришел, когда мне было восемь лет. Мне дорог каждый работающий в нём человек. Этот театр мне дал всё.
Если бы не было «Йорика», Игоря Николаевича (И.Н. Михайлов, режиссёр, основатель «Йорика»), других моих коллег — не было бы и меня нынешнего. Я не познакомился бы с Кристиной (К. Климанова, жена Эдвина, актриса театра «Йорик»), не было бы вообще ничего. И теперь, всё, что могу, я хочу дать этому театру. Я хочу, я могу, мне не всё равно.
Моё физическое и штатное нахождение в Резекне, мне, как режиссёру, никак не мешает развиваться, а только помогает раздвигать горизонты, в том числе для родного театра. Академия за четыре года дала столько возможностей, и, что немаловажно, связей, что теперь я вижу своей миссией налаживать эти связи между Ригой и Резекне.
«Йорик» и сейчас сотрудничает с определёнными рижскими театрами, сообществами, я сделаю всё, зависящее от себя, чтобы появилось новое сотрудничество.
Каковы твои ближайшие творческие планы в «Йорике» и вообще? Будешь ставить нового МакДонаха?
Нет, с Макдонахом я хочу немного притормозить. (Улыбается). Моя работа в Резекне позволяет мне продолжать начатое в Риге и создавать что-то новое и там, и тут. Я продолжаю сотрудничество с театром ОСА, ставлю там новый спектакль. Работу уже начали, выпущусь, скорее всего, в первых числах февраля.
Это будет, хех, чёрная комедия, собранная из этюдов разных авторов, но на одну общую тему — как однажды принятое решение влияет на наше будущее. Затравка следующая — на заброшенной автостраде автомобиль сбивает ангела. Всё. Дальше мы просто решаем эти вопросы. Аполитично, асоциально, и, как я полагаю, такое никогда не случилось бы в реальности. Если заинтриговал, следите за афишей.
Кроме этого, как приглашенный актёр, я продолжаю участие в четырёх постановках театра Чехова.
Что касается «Йорика», по проекту, который поддержал Государственный фонд культурного капитала, я, моя жена Кристина и один из моих однокурсников, Сергей Смыков, будем работать над спектаклем под названием «Я тоже хочу!» на латышском языке. Возможно, сделаем и русскую версию, с субтитрами на латышском.
Тема непростая, остросоциальная и направлена в поддержку больных онкологическими заболеваниями. За основу взят роман французского драматурга Эрика-Эммануэля Шмита «Оскар и Розовая дама», куда мы вставим реальные рассказы людей, которые болели этой страшной болезнью — первые и последние пять минут.
Тяжело, но говорить надо обо всём, и об этом тоже. Как минимум, это замотивирует ходить к врачу и систематически проверять состояние своего здоровья. Даты выпуска ещё пока плавающие, но это точно вторая половина сезона.
Также, скорее весной, планирую выпуск двухактной комедии, не чёрной, на русском языке. И планируется ещё некий эксперимент, пока под кодовым названием «Квартирник». Хочу его сделать со всей труппой нашего театра, включая моих студийцев.
Общение, «хулиганские» стихи, песни, которые наш зритель может и не ожидает услышать от своих артистов, живая музыка. Постараемся удивить и порадовать.
Ну и из ближайшего, над чем трудимся сейчас, — «Йорик» возвращается к формату новогоднего кабаре со столиками — музыка, песни, танцы, этюды, скетчи, интерактив со зрителями и шампанское.
На сцене, опять же, все свои и мой прекрасный однокурсник Смыков, который будет работать у меня в «Оскаре» и упомянутой комедии. Даты этих билингвальных новогодних «посиделок» уже известны – 25 и 26 декабря. Выбирайте для себя удобную дату и присоединяйтесь к веселью.
Подытожим. Много идей, хороших и разных, «всё идёт по плану». А что с мечтами? О чём мечтается, Эдвин?
Одно из своих мечтаний я как раз и пытаюсь воплощать в реальность — вот это самое построение мостов между Ригой и нами. Надоело слушать про отстающий регион.
Смотрю, сравниваю по зарплатам в культуре Латгалии и в культуре Риги, и, даже не образно, хочется плакать. И это не только театры. Это музеи, библиотеки, музыкальные и художественные школы, прочие ДК. Моя мечта, чтобы культура в Латвии начала жить достойно.
Творческие профессии — сложнейшие, они заслуживают соответствующего вознаграждения. Повторюсь – не много, а достойно.
Чтобы думалось о творчестве, а не о выживании. Когда библиотекарь идет работать уборщиком в Maxima, потому что там немного выгоднее по деньгам, в моем понимании мира — это позор. Не в отношении библиотекаря, а в отношении государства. Вот это — мечта.
Не говоря о глобальном, о чём сейчас мечтает каждый здравомыслящий человек: чтобы прекратились все эти войны, это превентивное и реальное бряцание оружием во всех горячих точках мира.
