Недавно, после приезда в Минск спецпосланника США по Беларуси Джона Коула и его встречи с Александром Лукашенко, была освобождена очередная группа политзаключённых.
Каждое такое событие — это радость со слезами на глазах, потому что ещё далеко не все политзаключённые на свободе. Мало того, действия режима напоминают так называемую карусель — это когда одного человека выпускают, а двоих сажают. И сама идея фактической торговли людьми в обмен на снятие санкций в XXI веке выглядит ужасающе цинично.
Именно так: режим представляет своих граждан не как людей свободной воли, а как ресурс, который можно обменять на политические или экономические выгоды.
В таком контексте обманчивая картинка о чистых улицах, широких проспектах и дешёвой еде в Беларуси предстаёт в совершенно ином виде и показывает свою обратную, безобразную сторону.
Так кто же они, люди, которые бросили вызов системе — белорусские политзаключённые? Сегодня, 25 марта, когда Латвия чтит память жертв коммунистического геноцида, а Беларусь отмечает День Воли, я расскажу о трёх из таких политзаключённых.
Человек, который отказался покидать родину: Николай Статкевич
Николай Статкевич — это имя, звучащее в белорусской политике уже не одно десятилетие.
Военный по образованию, выпускник Минского высшего инженерного зенитного ракетного училища, он в 1990-е годы стал одним из лидеров социал-демократического движения, а позже — кандидатом в президенты на выборах 2010 года.
Впервые Николай Статкевич был арестован еще в 2005 году. В общей сложности он провёл в белорусских тюрьмах более 12 лет.
В 2021 году Николай был осуждён по «делу Тихановского» на 14 лет лишения свободы.
Для меня самым пронзительным остаётся один эпизод. Когда в сентябре 2025 года его фактически пытались выдворить из страны (он вошёл в число 52 политзаключенных, которых должны были вывезти в Литву), Николай отказался покидать Беларусь и выбежал из автобуса. Он оказался на границе — стал на нейтральной полосе — и отказался уезжать.
Я смотрела запись с камеры видеонаблюдения, как Николай стоит на границе, будто между двумя мирами, и не могла сдержать слёз.
В его фигуре было что-то очень родное, напоминающее мне моего папу, которого я не видела уже почти 5 лет — упрямое, полное достоинства. Как будто он стоял не только за себя, а за всех нас.
Николая, уже якобы помилованного Лукашенко, вернули назад. За решётку. Несколько месяцев его удерживали в тюрьме в Глубоком — об этом стало известно лишь после его освобождения 19 февраля. 21 января он перенес инсульт, у него нарушена речь. Сейчас Николай находится дома в Минске, однако документы ему до сих пор не выданы, он находится в неопределённом правовом статусе.
Свобода наполовину: Катерина Андреева
Катерина Андреева (Бахвалова) — журналистка телеканала «Белсат», чьё имя стало символом профессиональной честности.
15 ноября 2020 года она вместе с оператором Дарьей Чульцовой вела прямой эфир с «Площади перемен» в Минске — с места, где проходили акции памяти убитого силовиками Романа Бондаренко. Их задержали прямо во время трансляции.
Сначала Катерину приговорили к двум годам лишения свободы за «организацию действий, грубо нарушающих общественный порядок». Но на этом история не закончилась.
Уже находясь в заключении, она получила новый приговор — восемь лет и три месяца колонии по обвинению в «измене государству».
Это одна из тех формулировок, за которыми на самом деле стоит страх власти перед словом.
Её освобождение стало важным событием. Но радость оказалась неполной: Катерину вывезли в Литву, а её муж, журналист Игорь Ильяш, остался за решёткой.
Как жить с этим? Как радоваться свободе, когда самый близкий человек остаётся в неволе?
История Кати и Дарьи легла в основу художественного фильма режиссёрки Мары Тамкович «Под серым небом», который получил международное признание. Но за любой кинематографической формой остаётся реальная судьба — с её болью, ожиданием и недосказанностью.
Вера, которая сильнее стен: Павел Северинец
Павел Северинец — человек, для которого борьба с системой стала делом всей жизни.
Один из основателей партии «Молодой фронт» (белорусский молодёжный аналог Народного фронта Латвии), активный участник политической жизни с конца 1990-х, он неоднократно подвергался арестам и так называемой «химии» — ограничению свободы без изоляции.
В 2021 году его приговорили к семи годам колонии строгого режима по делу о «массовых беспорядках».
Но его история — не только о политике.
Северинец — писатель, автор книг, в которых он размышляет о белорусской истории и национальной идентичности. Он глубоко религиозный человек, и вера, судя по всему, помогает ему сохранять внутреннюю устойчивость.
Находясь в заключении, он рисовал для своего сына архитектурные памятники Беларуси — костёлы, церкви, старинные здания — и отправлял ему эти работы.
Когда я смотрю на них, мне кажется, что это не просто рисунки. Это попытка сохранить страну — хотя бы на бумаге. Передать её дальше, несмотря ни на что.
13 декабря 2025 года Северинец и некоторые другие политзаключённые были освобождены и выдворены из Беларуси в Украину. Вскоре Северинец приехал в Литву и через некоторое время воссоединился со своей семьёй.
Истории, близкие жителям Латвии
Самыми яркими героями и героинями, на мой взгляд, люди становятся поневоле — потому что не могут иначе. Каждый раз ловлю себя на этой мысли, когда думаю о политзаключённых.
Мне кажется, что истории непобеждённых и непокорённых белорусов очень близки также и жителям Латвии — особенно в день 25 марта, День памяти жертв коммунистического геноцида. А для белорусов 25 марта — это День Воли, день провозглашения Белорусской Народной Республики в 1918 году.
Разные, но и во многом похожие исторические судьбы, разные контексты — но одна и та же ценность: свобода, за которую стоит бороться.
Слава нашим героям — Беларуси и Латвии, которые остаются для нас олицетворением настоящей, выстраданной свободы.
