«Граница между честностью и защитой очень тонкая, но для меня она в простом: говорить правду, соответствующую возрасту, и быть рядом с чувствами ребёнка», – так считает наша сегодняшняя героиня: художница и иллюстратор Екатерина Гришкян.
1 апреля в Национальной библиотеке открылась выставка работ Екатерины «Я в домике». Она выросла из одноимённой книги, в которой художница на простом и понятном языке рассказывает о своём детском опыте проживания горькой утраты.
В преддверии открытия «Чайка» поговорила с Екатериной Гришкян о выставке и о книге. А ещё – о детях, их чувствах и восприятии таких сложных тем, как болезни, старение и уход близких. И о взрослых, которые не всегда готовы к разговорам на эти темы.
«…это уже не только моя история, она начинает принадлежать людям, которые читают её…»
Два года назад вышла книга Екатерины «Я в домике» на немецком языке. Это рассказ о маленькой девочке, которая отправляется на поиски домика для любимого дедушки. Там он сможет остаться навсегда, попрощавшись с внучкой. Мы уже рассказывали об этом здесь.
«Когда я впервые взяла в руки пробный экземпляр, это был момент, который трудно описать словами. Очень сильное чувство – смесь радости, облегчения и даже какого-то внутреннего освобождения. В этом действительно есть что-то сродни рождению: долгий путь, в который вложено так много, наконец обретает форму», – рассказывает о своих чувствах в момент выхода книги Екатерина.
Прошло некоторое время, и «ребёнок» подрос. Он заговорил на новом языке – латышском – и сделал первые шаги в Латвии.
«Ко второму изданию, на латышском языке, я подошла уже иначе – спокойнее и осознаннее. Основная работа была проделана, оставалось перевести текст и дополнить его рекомендацией психолога. В этом процессе было больше уверенности и внутренней опоры», – продолжает Екатерина.
Если первая книга была скорее про сильный личный импульс и переживание, то её новое издание – про осмысление и готовность делиться этим опытом с другими.
Екатерина признаётся, что в новой языковой среде история будто бы начинает жить своей жизнью.
«Это очень особенное ощущение. Когда история выходит в другую языковую среду, она словно начинает дышать немного иначе. Те же слова, те же смыслы – но у них появляется другое звучание, другой ритм, другая глубина восприятия. И это уже не только моя история, она начинает принадлежать людям, которые читают её через свой опыт, свою культуру, свой язык», – рассказывает она.
По словам автора, в латышской версии какие-то акценты ощущаются мягче или, наоборот, глубже – и это удивительно наблюдать. Как будто отпускаешь что-то очень личное, а оно продолжает жить, меняться и находить отклик в новых пространствах.
«И в этом есть большая ценность: история перестаёт быть замкнутой внутри одного контекста и становится более универсальной, открытой для разных прочтений», – размышляет Екатерина.
Фраза о том, что «дедушка в домике», оставила внутри больше вопросов, чем ответов
Екатерина вспоминает: в детстве ей не объяснили, что такое смерть. Когда ушёл её дедушка – самый близкий человек и лучший друг – это стало для неё сильным шоком.
«Я не понимала, что случилось, почему это произошло, и как с этим быть. Взрослые рядом – моя бабушка и её дети – сами проживали огромную боль, и, глядя на них, мне становилось только тяжелее. В их реакции было много горя, и это усиливало моё собственное чувство страха и растерянности», – рассказывает она.
Тогда и прозвучала фраза «дедушка в домике». Вероятно, это было попыткой защитить девочку, смягчить удар. Но внутри осталось больше вопросов, чем ответов. Не было разговора, который помог бы понять, прожить, почувствовать опору.
Позже Екатерина вернулась к этим переживаниям уже осознанно. Книга стала для неё способом прожить их заново – достать наружу ту детскую боль, страх и непонимание и таким образом исцелить себя.
«Это был непростой процесс: каждая иллюстрация, каждое слово рождались через сильные эмоции. Иногда буквально – через слёзы. На некоторых страницах действительно остались их следы, как часть этого опыта», – признаётся Екатерина.
Работа над книгой не только исцелила Екатерину, но и привела её к пониманию, насколько важно говорить с детьми о таких сложных вещах, как неизбежное старение и уход родных. Найти ту форму разговора, которой когда-то не хватило ей самой.
«Даже если смерть кажется далёкой темой, ребёнку важно иметь язык и понимание, чтобы не оставаться один на один со страхом. Честный, бережный разговор может стать опорой и защитой от травмы в будущем», – убеждена она.
Важно не столько «что» сказать, сколько «как»
Взрослые больше всего боятся не самой темы смерти, а собственной беспомощности перед ней, считает Екатерина. Боятся не найти «правильных» слов, боятся увидеть реакцию ребёнка, слёзы, страх – и не справиться с этим. Часто за этим стоит желание защитить, оградить, сохранить детство «чистым». Но в итоге ребёнок остаётся один на один с тем, что он всё равно чувствует, только без объяснений и опоры.
«Граница между честностью и защитой очень тонкая, но для меня она в простом: говорить правду, соответствующую возрасту, и быть рядом с чувствами ребёнка. Не перегружать, но и не уходить в абстракции, которые запутывают ещё больше. Важно не столько «что» сказать, сколько «как» – с теплом, спокойствием, с готовностью ответить на любые вопросы, даже если они повторяются снова и снова», – размышляет художница.
Екатерина убеждена, что детям важно слышать простые и ясные вещи: что смерть – это часть жизни, что это необратимо. Но при этом чувства, которые они испытывают, нормальны, и они не одни в этом. И очень важно дать им право проживать эти эмоции, а не обесценивать или отвлекать.
Я стала мамой, и моё отношение к теме утраты изменилось
У Екатерины две дочери. Она признаётся, что материнство изменило её отношение к теме утраты.
«Я стала острее чувствовать ответственность за то, как ребёнок проживает такие вещи, какие слова он слышит в этот момент», – говорит она.
Несколько лет назад ей уже пришлось поговорить с девочками о смерти, когда те оплакивали домашнего любимца – хомяка. По её словам, это был непростой момент. Но сейчас, оглядываясь назад, она чувствует, что тот разговор стал для них важным опытом. Не травмой, а мягким первым соприкосновением с темой.
«Они не испугались так, как когда-то испугалась я, потому что у них было объяснение и было пространство для чувств. И мне кажется, это даёт им внутреннюю устойчивость – не «силу» в привычном понимании, а скорее способность не убегать от сложных эмоций», – вспоминает Екатерина.
Она говорит, что, наверное, стала лучше понимать родителей и других взрослых из своего детства. За их молчанием тоже стояла боль и растерянность, а не равнодушие.
«Но при этом для себя я выбрала другой путь – путь разговора. Потому что теперь я точно знаю, как важно, чтобы в такие моменты рядом был кто-то, кто не боится говорить и быть рядом по-настоящему», – подчёркивает Екатерина.
Выставка о памяти, которая продолжает жить
Выставка в Латвийской Национальной библиотеке стала для Екатерины Гришкян логическим продолжением книги: новой жизнью уже прожитых и осмысленных чувств. Для неё было важно зафиксировать эти состояния сначала в книге, а затем дать им возможность прозвучать по-новому – через визуальный язык.
«Я вижу эту выставку одновременно и как продолжение книги, и как самостоятельное высказывание. Для меня это неразделимые вещи: книга не должна завершаться на последней странице – она должна жить дальше, трансформироваться, находить новые формы и пространства для диалога со зрителем», – рассказывает художница.
Посмотреть, что получилось, можно будет с 1 апреля по 30 мая на 7-м этаже Латвийской национальной библиотеки.
По словам Екатерины, зрители смогут увидеть оригиналы иллюстраций из книги: работы, выполненные в смешанной технике, где для неё было важно сохранить живое ощущение процесса, фактуру и эмоцию.
Также на выставке будет представлено видео с анимацией – ещё одна форма, через которую история продолжает раскрываться и «двигаться», уже в буквальном смысле.
Кроме того, Екатерина покажет часть личной истории – биографию своей семьи в виде коллажа из архивных фотографий. Это важный пласт проекта, ведь именно из этих образов, воспоминаний и связей выросла книга.
«Когда я смотрю на фотографии своей семьи – на лица прабабушки и прадедушки – я испытываю глубокое чувство связи и гордости. Для меня это не просто архив или память, а живая история, которую я могу продолжать рассказывать. Возможность говорить о них, показывать их, выставлять эти образы в достойных пространствах Латвии – это не только честь, но и важная часть моего личного и творческого пути», – говорит Екатерина.
«Эта выставка – о памяти, которая не замирает, а продолжает жить, развиваться и находить отклик в других», – добавляет она.
