Сегодня, 12 июня, в возрасте 85-ти лет в больнице Екабпилса ушёл из жизни выдающийся латышский артист Паул Буткевич. Но что действительно важно — это был чистейшей души человек, добрый, отзывчивый, понимающий.
Паул Паулович уходил тяжело — на протяжении последних более чем десяти лет серия инсультов и инфарктов, после которых он поднимался. Но в последние годы уже был в инвалидном кресле.
Жил в простом доме у Даугавы в Айзкраукльском районе, в местности «Рудзиши». Его супруга Зинта Янсоне — некогда долголетняя сотрудница Латвийского телевидения, которая вместе с дочкой являлась в последние годы в прямом и переносном смысле слова главной опорой для своего любимого Паула. И наверняка он так долго бы не держался, если бы не помощь дочери от первого брака, Алёны Буткевичи, известного латвийского стоматолога (некогда одна небольшая партия её даже выдвигала на должность президента Латвии).
Три дня назад Алёна ещё держала руку отца в своей руке, в больнице Екабпилса: «Будем надеяться, что нам опять удастся ещё побыть вместе под этим солнцем».
Высшие силы выполнили это желание на ещё одно короткое время, последнее.
«Желаю… нового счастливого дня»
Три года назад я беседовал с артистом по телефону и его последними словами в том разговоре было следующее: «Всем вашим читателям и вам лично желаю — мира, покоя, любви. Это главное. И… нового счастливого дня». Теперь понимаешь особо смысл последней фразы — артист весьма ценил не только каждый новый день жизни, но каждое её мгновенье.
Кстати, о мгновеньях, о которых не стоит думать свысока. Сейчас многие связывают имя Буткевича с эпизодом в легендарном сериале Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны».
Читатели старшего поколения наверняка помнят, как в последней серии вместе с Штирлицем в исполнении Вячеслава Тихонова сидел связной в швейцарском кафе.
Его уже давно увидел Штирлиц, который все не мог отвязаться от подвыпившей математички, говорившей, что в любви она Эйнштейн… Буткевич мог бы сыграть и самого Штирлица — во всяком случае, участвовал в фото- и кинопробах. Но выбрали в итоге Тихонова.
В действительности же у Паула потрясающая судьба и фильмография. Окончил не только 11-ю Рижскую среднюю школу (1959), но и музыкальную школу по классу скрипки (1958). Окончил ПТУ в Риге (1963) и работал на заводе «ВЭФ» регулировщиком аппаратуры проводной связи.
Причём, на заводе он работал ещё долго, даже когда уже стал весьма популярным артистом!
Ещё и коллективом художественной самодеятельности Дворца культуры «ВЭФ» руководил. Более того: учился на юридическом и историческом факультетах ЛГУ (1964—1966), работал в ансамбле «Рижская пантомима», исполнял эстрадные песни.
Множество ролей в латвийском кино — разве можно забыть классику жанра «Дышите глубже» и его добрейшего рыбака-матроса из «Долгой дороги в дюнах», который в последней серии фильма, спасённый шведским кораблём во время шторма, позвонил первым делом в Лондон уехавшим после войны родителям. А сам остался на родине. А ещё легендарный «Мираж» Рижской киностудии…
«Я был и останусь латышом»
Последний раз артист появился на публике десять лет назад, когда ему вручали Крест Признания. Официальное признание — пусть несколько запоздалое, но заслуженное.
Дело в том, что латышский артист в советские годы официально был приписан к студии имени Горького в Москве и в 1990-м даже стал заслуженным артистом РСФСР. Он был занят в знаменитых фильмах «Сильные духом», «Возвращение «Святого Луки», «Европейская история», «Ватерлоо». Последними ролями стали Бергер в «Гардемаринах, вперёд!» и Фридрих Второй в «Виват, гардемарины!»
«Моя жизнь проходила на киностудиях и в аэропортах, тот темп жизни мне был интересен, я им наслаждался, — сказал мне Буткевич сразу после церемонии награждения. — Теперь всё иначе. Но вот хожу ещё — спасибо Алёне…»
И шутил при этом: «Это четвёртая моя награда за жизнь. У меня есть советская медаль “За трудовую доблесть”. Потом, помню, был лауреатом на международном эстрадном фестивале. У меня звание “Заслуженный артист РСФСР”. И теперь Крест Признания. Думаю, они опоздали, надо было раньше. Но что я могу сказать? Я в кино был подполковником и рядовым! И был фельдмаршалом, командовал Ростовской дивизией Гудериана! Я был сыщиком и шпионом… И почти Штирлицем! А то, что я стал заслуженным именно в России, так это связано с тем, что ещё много десятилетий назад меня члены какой-то специальной комиссии, наш оператор Мик Звирбулис и один член ЦК Компартии Латвийской ССР отослали в Россию, приписали к киностудии… Но я был и останусь латышом. И живу теперь в Селии, а у меня здесь предки с XVI века. Это моя сущность».
«Радость даёт каждое мгновенье…»
А через восемь лет уже в телефонном разговоре, уже будучи в инвалидной коляске, артист мне бодро говорил: «Не жалуюсь. Никогда не жаловался. Как говорит народная мудрость, нет хлебушка — есть корочка, а есть корочка — есть и хлебушек. Так что чего жаловаться? Дочь замечательная!» И доверительно говорил: «Спрашивайте, что у вас на сердце?»
Он давал ценные советы, которые сегодня, в день его смерти, звучат по-особенному.
«Вообще, радость дает каждое мгновение, что я провожу. А ещё большая радость, что каждый новый день прошёл и он спокойно прожит. И если я не могу использовать каждое мгновение и день, то кто я такой после этого? Bleķis! То есть, юный неопытный парень? И то, что сейчас разговариваем — тоже большая радость. Мне люди интересны, с которыми можно нормально поговорить по душам. Вот отведать каждый новый день жизни и каждое мгновенье — это задание с утра. Тут Даугава неподалеку, как раз дороги расходятся, железная и автомобильная трасса… Даугава была до нас и останется после нас, это должно радовать. Мой взгляд на жизнь таков: чтобы были покой, мир и любовь».
