Если женщины участвуют в переговорах – это, по данным ООН, приводит к более прочному миру. В этом тексте мы рассказываем, как обстоят дела с женским лидерством в Европе и почему это так важно для всех нас.
«Общий мир требует общей ответственности», — заявила на недавней встрече в Риге президент Косово Вьоса Османи-Садриу. Сама встреча была посвящена теме женского участия в политике и в обеспечении безопасности, и мужчин на ней традиционно было немного.
А госпожа президент снова и снова говорила о том, что участие женщин в политике – это не вопрос формальных правил и так называемой новой этики, а обычный здравый смысл.
«Оставлять 50 процентов населения в стороне и за пределами процессов принятия решений всегда неразумно. Это неразумно для вашей экономики, неразумно для ваших институтов и неразумно для общего состояния демократии и процветания общества», — говорит она.
Отдельно она подчёркивает, что после долгой работы в Косово появился консенсус: женское участие в политике – это не просто что-то «хорошее». Это необходимое условие успеха государственных и общественных институтов.
Женщины составляют более 30% правительства Косово, и пусть говорить о равном представительстве ещё рано, это уже хорошее начало, добавляет Османи.
Бельгия лидирует, Венгрия – в хвосте
В среднем в странах ЕС в 2024 году, по данным Евростата, женщины занимали 35,1% мест в правительстве, и за десять лет этот показатель вырос на 7,4%.
Женское большинство при этом сформировалось только в трёх странах региона – Бельгия (55%), Эстония (50%) и Франция (50%). Есть, однако, и страна, где женщин в правительстве нет вовсе – это Венгрия.
Такая ситуация в Будапеште объясняется общей правой направленностью государственной политики. В Парламенте там женщины есть, но их абсолютное меньшинство – всего 14,57% от всех парламентариев.
Не так давно президентом Венгрии была женщина, и она, в отличие от пророссийского премьер-министра Виктора Орбана, осуждала нападение России на Украину.
Но в 2024 году она ушла в отставку, а на её место пришёл Тамаш Шуйок, который остаётся практически незаметной для международной общественности фигурой. Как и прежде, реальным лидером страны остаётся премьер-министр. Но Шуйок, в отличие от Новак, никак не противостоит пророссийской политике Орбана.
Но вернёмся к цифрам. Не всегда наличие женского представительства во властной верхушке играет реальную роль в государственной политике. Яркий пример – Беларусь.
По состоянию на 2023 год, женщины занимали 40% кресел в парламенте. Это позволило стране занять 28 место из 186 в рейтинге ООН по уровню представленности женщин в деятельности парламента. В 2025 году процент женщин там снизился до 32,4%, что всё равно было выше, чем в среднем по Европе и тем более по миру.
Казалось бы, при таких показателях Беларусь должна играть важную роль в миротворческом процессе. Но есть нюанс. Во-первых, после каждых выборов в Парламент сообщают о массовых фальсификациях, так что о реальном представительстве речь и не идёт. Уместнее говорить о назначении парламентариев на должность.
Во-вторых, парламент в Беларуси фактически не является независимым органом власти и так и не стал частью системы сдержек и противовесов – он всегда поддерживает инициативы и идеи Александра Лукашенко и в принципе не принимает ключевые решения в стране.
Гендерная исследовательница Елена Огорелышева тоже отмечает, что из-за фальсификаций выборов большое количество женщин в парламенте Беларуси – это не «результат честной конкуренции», а «искусственные результаты».
При этом она вспоминает, что в оппозиционных партиях до их ликвидации женщины говорили ей в интервью, что работали прежде всего на имидж партийных руководителей-мужчин.
Белорусская альтернатива
При этом опыт 2020 года показал, что белорусы готовы голосовать за женщину на президентских выборах. С одной стороны, нет никаких сомнений в том, что Светлана Тихановская была кандидаткой протеста, и что голосовали не лично за неё, а против Лукашенко. Но с другой стороны, эта история показала, что тот факт, что она женщина, не остановил людей.
Это важный момент в контексте статистики и стереотипов, потому что женское лидерство в белорусском обществе на таком уровне стало возможно благодаря тому, что Лукашенко годами опирался на цифры государственных социологических исследований, игнорировал альтернативные отчёты и статистики и верил в гендерые стереотипы. Незадолго до выборов 2020 года он заявил, что в Беларуси конституция «не под женщину написана», и, видимо, был уверен, что народ его в этой идее поддержит.
Стиль лидерства Светланы Тихановской и уровень её реального влияния в европейской политике остаётся темой для дискуссий, и нередко звучит версия, что она на самом деле продвигает не собственные идеи, а идеи своих советников-мужчин.
Но несмотря на все дискуссии и предостережения, она остаётся политической фигурой, представляющей Беларусь альтернативным образом – не как со-агрессора, помогающего России атаковать Украину, а как европейское государство, чей суверенитет очень важен для безопасности всей Европы.
«Свободная и независимая Беларусь нужна не только белорусскому народу, всему региону. Судьба Беларуси и судьба Украины переплетены. Сейчас Беларусь — часть кризиса, но она также может быть частью решения проблемы», — убеждена Светлана Тихановская.
Феномен стеклянной скалы
Ярко проявленное женское лидерство в ситуации кризиса – это вообще очень распространённый феномен. Видим мы его и в европейской дипломатии – с декабря 2024 года ею руководит Кая Каллас, которая ранее занимала пост премьер-министра в Эстонии.
Каллас – не первая женщина на этом посту, но её приход спустя почти три года полномасштабной войны России против Украины выглядит как проявление феномена стеклянной скалы.
Впервые о нём заговорили в контексте бизнеса – женщины часто занимают руководящие посты в кризисные периоды. Они получают должность, когда в компании всё уже плохо, и именно их, в случае провала, можно обвинить в том, что всё вышло именно так.
Впрочем, Каллас и до этой позиции периодически критиковали за непоследовательность – например, будучи на посту премьер-министра, она сначала в резкой форме заявляла, что повышения налогов не будет, но уже через полгода новая коалиция объявила о повышении налогов. Ещё одна причина для критики – тот факт, что у мужа Каллас был бизнес в России как минимум до 2023 года, то есть уже после начала полномасштабного вторжения России в Украину.
Тем не менее, она продолжала выступать за санкции против России и активно продвигала 18-й пакет санкций, принятый 18 июля.
Также Кая Каллас говорит о борьбе с теневым флотом России и подчёркивает, что страны Евросоюза должны продолжать помогать Украине: «Украина – сейчас главная линия обороны для нас. Помогая Украине, мы помогаем себе – фронт не приближается к Европе».
Она последовательно продвигает идею, что помощь Украине – это часть европейской борьбы за собственную безопасность. Она убеждена, что, увеличив расходы на оборону до 5%, европейские страны смогут выделить ещё лучше поддержать украинский фронт.
Также она критикует нынешнюю позицию США, которые готовы не предоставить, но продать Украине военную технику: «Мы приветствуем заявление президента Трампа о поставке большого количества оружия в Украину, хотя мы хотели бы, чтобы США разделили это бремя. Если вы обещаете предоставить оружие, но говорите, что за него заплатит кто-то другой, то на самом деле вы его не предоставляете».
Что касается мирных переговоров, то она убеждена, что они возможны только после прекращения огня.
Насколько успешной окажется её позиция, и сколько женщин в итоге будет в верхушке европейской политики к концу войны, покажет время. Но хочется надеяться, что они буду участвовать в переговорах, и статистика в очередной раз подтвердится – мир будет устойчивым и продолжительным.
«И речь идёт не только о женщинах на высоких должностях», — говорит Вьоса Османи-Садриу. «Речь идёт о поколении, которое заслуживает жить в мире».
