Европейские политики не первый год становятся символическими крёстными для политзаключённых в Беларуси. Сейчас таких крёстных — 448. Как это работает и для чего делается, разбираемся вместе с Айей Стаценко из правозащитной организации Libereco.
Айя родилась и выросла в Карсаве, в Латгалии, в городе, где живёт менее двух тысяч человек. Политикой не интересовалась, в университете изучала германистику, а потом уехала в Германию. Там преподавала в университете латышский язык, волонтёрила в правозащитной организации Libereco и со временем получила предложение в ней работать.
«Я стала ощущать себя активисткой только в последние годы», — говорит она. «Сначала я попробовала себя в политике, но поняла, что для меня это слишком узкая сфера. Права человека – более общая тема, и моя работа сейчас связана именно с ней».
Libereco на собственном сайте презентует себя как независимую европейскую негосударственнуюорганизацию (НГО), приверженную защите прав человека в Беларуси и Украине.
С темой нарушения прав человека в Беларуси организация работает ещё с 2009 года, но заметно более популярной она стала после начала массовых репрессий в Беларуси после президентских выборов 2020 года.
#WeStandBYyou
Самой известной стала инициатива #WeStandBYyou, в рамках которой сотни европейских парламентариев стали символическими крёстными для политзаключённых в Беларуси – как самих белорусов и белорусов, так и иностранцев.
В мире есть похожие инициативы, когда политики и так называемые обычные люди становятся символическими крёстными для тех, кому нужна поддержка.
Помогают даже не всегда людям – некоторые проекты фокусируются на поддержке диких животных в зоопарках и национальных парках. То есть сама идея символических крёстных может реализовываться в очень разных областях. Но Libereco, что касается Беларуси, работает именно с пострадавшими от политических репрессий.
Какого-то чёткого списка обязанностей у крёстных нет, и, по словам Айи, всё зависит от конкретного парламентария.
«Они могут просто писать об этих людях в своих социальных сетях, напоминать о них во время публичных выступлений, в интервью журналистам»,- говорит она.
Libereco пытается поддерживать связь с родственниками политзаключённых, по возможности помогают с передачами, пишут письма в тюрьмы. К сожалению, по свидетельствам тех, кто уже вышел на свободу, письма сейчас доходят только от родственников, и то не все.
Но есть выход и из этой ситуации — некоторые инициативы составляют банк писем – фотографируют их перед отправкой и сохраняют, чтобы передать политзаключённому копии уже после освобождения.
Вы тоже, кстати, можете написать слова поддержки — здесь или здесь.
«Иногда мы передаём посылки семьям политзаключённых, если у них есть возможность отправить их в тюрьму, — говорит Айя. — Очень часто те же родственники политзаключённых находятся в таком состоянии, что они либо очень боятся разговаривать, либо просто не хотят, либо разочарованы. Прошло уже пять лет с тех пор, как начался весь этот бред…»
Самой кампании #WeStandBYyou тоже недавно исполнилось пять лет. Активистки проводили опрос среди бывших политзаключённых, и одна из них, как вспоминает Айя, сказала, что с самого начала была очень удивлена, что кто-то вообще интересуется её судьбой, и это осознание очень помогало женщине в неволе.
«В тюрьме им всё время говорили, что все о них забыли, и когда ей сказали, что она никому не интересна, она просто улыбнулась, потому что понимала, что это не так, — вспоминает историю этой женщины Айя. — Она понимала, что на самом деле те люди, которые работают в тюрьме, никогда не достигнут того, чего добилась она. Она и другие молодые политзаключённые чувствуют, что добились гораздо большего в свои, не знаю, двадцать с чем-то лет, чем те сотрудники, которые проработали в этой тюрьме всю жизнь».
Политзаключённые, говорит активистка, очень рады и благодарны за посылки с простыми предметами гигиены, косметическими средствами. Как сказала позже одна из получательниц, это было «чертовски приятно».
После освобождения уже бывшие политзаключённые ведут себя по-разному – кто-то выходит на связь с Libereco, кто-то просто «исчезает с радаров», кто-то передаёт через знакомых, что не будет звонить или писать из соображений безопасности.
Соцсети организации признаны в Беларуси экстремистскими, что добавляет справедливых опасений тем, кто после выхода из тюрьмы не уехал из Беларуси.
Айя рассказывает, что люди порой извиняются, что не хотят публичности, но не готовы менять это решение, потому что в прошлом у них уже были неприятности, их вызывали в белорусскую милицию как раз за получение помощи.
«Именно поэтому они очень боятся получить вообще что-либо, любую помощь. Если в одной семье отец в тюрьме, а мать осталась на воле с маленьким ребёнком, они боятся, что у них просто заберут этого ребёнка, и не хотят помощи только из-за этого». Из-за таких ограничений Libereco почти не может помогать тем, кто находится в самой Беларуси.
Некоторые бывшие политзаключённые просят своих символических крёстных помочь начать новую жизнь, и в этом вопросе снова же всё зависит от конкретного крёстного или крёстной, — насколько человек хочет быть вовлечён.
А Латвия участвует?
Сейчас в списке символических крёстных белорусских политзаключнных есть шесть человек из Сейма Латвии – Лейла Расима, Селма Теодора Левренце, Яна Симановска и Антонина Ненашева из партии «Прогрессивных», Юрис Вилюмс из «Латвийского объединения регионов» (Объединённый список) и Юргис Клотиньш из Нацобъединения. Раньше в этом списке были также Андрис Шуваев и Майрита Лусе из «Прогрессивных», но белорусская «подопечная» Шуваева недавно была освобождена и насильственно перемещена в Литву, а Майрита Лусе больше не в Сейме.
Напомним, что в 2022 году в Сейме появилась группа друзей Беларуси, в которую вошли 19 человек.Советник Светланы Тихановской Анатолий Лебедько говорил тогда, что группа, в которой ещё больше человек, только у Украины.
В следующем, 2023 году, 10 депутатов Сейма вошли уже в парламентскую группу поддержки демократической Беларуси. Возглавила группу Лейла Расима.
«Мы все в одной лодке»
Айя Стаценко сделала заботу о правах человека своей работой и в целом большой частью своей жизни. Она жалеет, что в школе её не учили ничему, связанному с политикой.
«У нас была только история. Но политика… Каждому ребёнку надо показать, что с ней связано всё, что она влияет на всю нашу жизнь. Конечно, в юном возрасте многим это не особо интересно, потому что ещё нет нужды думать о рынке труда, системе здравоохранения или о свободе слова. Но есть и для подростков подходящие формы участия – например, волонтёрство. Какое-то дело, в котором они могут и выразить себя, и сделать что-то ценное для общества. А ещё это помогает понять, что не всё завязано на деньгах – что-то можно делать и без оплаты».
Активистка убеждена: очень важно, чтобы молодые люди видели, что они – часть единого общества, что все в одной лодке, как сказал режиссёр оскароносного мультфильма «Поток».
«Всё взаимосвязано, — говорит Айя. — Повседневная жизнь – это на самом деле политика. Иногда само слово “политика” имеет негативную коннотацию, но я думаю, нам надо работать над тем, чтобы это было не так. То, что я делаю, тоже в каком-то смысле политизировано, но в первую очередь — это о людях, о правах человека».
Она добвляет, что родители очень сильно влияют на мировоззрение своих детей. И семьи, у которых сложное финансовое положение, могут показать своему ребёнку, что это не единственная проблема, о которой надо беспокоиться. «Если у вас есть какие-то внутренние ресурсы, и вы знаете, что можете помочь, то почему бы и нет?», — добавляет она.
