Жить без пауз: 90 лет в ритме труда, веры и песни. Судьба Хионии Лаврецкой

«Очень творческий человек, который живёт насыщенной жизнью: ходит в местный клуб, где поёт в ансамбле и участвует в мероприятиях, ходит со скандинавскими палками и говорит, что у неё нет свободного времени», — так о Лаврецкой Хионии Федотовне говорит её ученица и бывшая коллега Наталья Ковалевская, которая недавно стала героиней нашего проекта о старении населения. 

И как выяснилось, Хиония Федотовна, которой вот-вот исполнится 90 лет, именно такая и есть — энергичная, творческая, юморная.

Что меня впечатлило? Её верность выбранному жизненному пути и добросовестное отношение ко всему, за что она берётся.

Детство под грохот войны: вера, страх и первые уроки стойкости

Родилась девочка в 1936 году, в Литве, в верующей многодетной семье. Всего у родителей родилось десять детей. Старшая сестра умерла, осталось девять, Хиония была девятым ребёнком, спустя три года, в 1939 году родился младший брат. 

Хиония Федотовна говорит, что не любила своё имя, хотя родители были убеждены, что выбрали дочери самое красивое имя. И только в университете, где она изучала и латынь, на экзамене преподаватель остановил студентку и рассказал, что в переводе с греческого оно означает — «снежная».

Жила семья небогато, родители обрабатывали землю и вели хозяйство. «Когда мне исполнилось пять лет, началась война. Жизнь моя к тому моменту была недолго прожита, поэтому, когда я увидела, что взрослые очень испугались, мне тоже было страшно», — вспоминает Хиония. 

Тогда родители собрали всех детей, одели и так все вместе на одной кровати провели первую ночь. 

«С того времени у нас началась оккупационная жизнь. Сладко нам не было. Испытывали презрение и за веру: отец носил бороду, у староверов так принято. Когда он с мамой стоял в очереди, чтобы по карточкам получить помощь, его оттуда прогоняли. К концу войны стало ещё сложнее — скотину отбирали немцы, приходилось прятать, привязывали ближе к лесу, туда немцы не ходили», — делится воспоминаниями Хиония Федотовна. 

Она рассказывала, что недалеко от дома протекала речка, за которой была железная дорога. Каждую ночь раздавались взрывы, дорогу подрывали, но дети продолжали жить своей жизнью. 

В 1943, когда Хионии исполнилось семь лет, она пошла в школу. «Школа была литовской, но никто не страдал от этого. Мои братья и сёстры заканчивали эту школу, между собой они часто говорили на литовском. Дома семья общалась на русском», — рассказывает собеседница. 

В 1945, когда война закончилась, дети учились уже при советской власти, но, как и раньше, на литовском языке. В 1947 году, окончив четвёртый класс и сдав экзамены, девочка закончила обучение, продожать учёбу было негде, не было школы. 

Два года Хиония пасла коров в родительском хозяйстве. «Пасу я коров, хорошо мне, читаю книги, перечитываю всё на свете и песни пою. И вдруг в 1950 году нашу школу преобразовывают в семилетку. Я переростком пошла в пятый класс. Учились с интересом и рвением, классная руководительница разучивала танцы, с ними ездили выступать на фестивали», — рассказывает Хиония Федотовна.

После окончания 7 класса встал вопрос, что делать дальше. Отец решил, что дочке надо идти в районную среднюю школу. Она была платной и находилась в районном центре Обяляй, поэтому нашли комнату у хозяйки, которой платили ещё и за питание. 

За школу платить пришлось недолго, только одно полугодие, потом средние школы стали бесплатными. Открывались и русские школы, но Хиония не стала уходить из литовской, так и отец хотел. Он считал, что живя в Литве, надо знать язык этой страны. Как оказалось, это было лучшим решением. 

Учитель по призванию: от телеги до университетской скамьи

В 1956 году Хиония успешно сдала экзамены и закончила 11 классов. «С самых малых лет мне нравилась учительская работа. У нас была учительница рисования, она на доске так красиво рисовала, что я тоже так хотела», — рассказывает женщина. 

С подружкой они решили учиться в университете в Вильнюсе. «Учителя нас уговаривали поступать на те направления, которые преподавали сами: химичка — на химию, биологичка — на биологию, а пожилой учитель русского языка убеждал поступать на русскую филологию». Сложностью было и бедное положение семьи. Но родители решили, что надо пробовать.

Неожиданно Хионию вызвали в РОНО (районный отдел народного образования) и предложили стать учителем в начальной русской школе. На семейном совете решили, что девушка в университет поступит позже, а пока год или два поработает в школе, заработает денег и поможет родителям. Так, в 20 лет Хиония стала учителем. 

«Первого сентября запрягают лошадь, сажают на телегу и везут в староверскую деревню Буткуны, в десяти километрах от дома», — вспоминает она. Там Хиония проработала год. Трудности были: новоиспечённая учительница мало знала, как вести школьную документацию, к тому же ученики были детьми из старообрядческих семей, а они, говорит Хиония, большие консерваторы. Большой была и нагрузка, приходилось одновременно вести уроки сразу во всех четырёх классах. Но со всем справилась, не боялась работы и трудностей.

Спустя год она опять вернулась к мечте об образовании. Решила поступать на русскую филологию. И тут пригодились её знания и сработала отцовская интуиция — на вступительных экзаменах сдавала семь предметов, в том числе литовский письменно и устно. В итоге поступила на очное отделение. Родители уговорили перевестись на заочное, чтобы учиться, работать. Дочь послушалась.

В РОНО были рады такому событию. Хионию Федотовну перевели в другую деревню, которая после территориальных реформ относилась к Зарасайскому району. Там молодая учительница проработала три года, параллельно училась в университете. 

Спустя три года, получив удостоверение о незаконченном высшем образовании, Хиония перешла в семилетнюю школу учителем литовского языка. Она была ближе к родительскому дому.

Нагрузка была колоссальная: она преподавала во всех классах с первого по седьмой литовский язык, в некоторых — немецкий и русский языки. А увидев, что Хиония может ещё и танцевальную и театральную постановку создать, назначили пионервожатой. 

Любовь, язык и новая родина

В 1963 году Хиония заканчивала учёбу в университете, готовила тему дипломной работы. Родители чаще стали говорить о замужестве, ведь сёстры замуж выходили в 19 лет, а Хионии было уже 27. 

Всё случилось неожиданно. Зарасайский район сотрудничал с Даугавпилсским и организовывал встречи для педагогов. Хиония опоздала на мероприятие и села туда, где было свободное место — рядом с учителем из школы Даугавпилсского края Изидором Степановичем Лаврецким. Разговорились и заинтересовались друг другом. 

«Я не хотела менять свою родину ни за что! Столько труда, столько друзей, мне этого не хотелось. Но нас свела судьба. В школе предложили стать директором. А я не стремилась к руководящей работе, решила выйти замуж и уехать к мужу», — рассказывает Хиония Лаврецкая.

Выйти-то вышла, но только потом осознала, что это другая страна и другой язык. Большим удивлением стало, что на конференции педагогов, на которой оказалась Хиония, говорили на русском языке. Это временно облегчило её положение, но для себя моя героиня решила латышский язык выучить. 

Использовала все возможности: в свободные промежутки между уроками ходила на уроки латышского, училась вместе со школьниками, читала книги, разговаривала с уборщицей-латгалкой. 

Достаточно быстро стала понимать латышский и понемногу начала говорить. Настойчивость в изучении латышского помогла ей проходить языковые проверки, пройти процесс натурализации и получить латвийское гражданство. Позже помогала своим детям. У Хионии Федотовны и её мужа есть дочь и сын, оба окончили школу с золотой медалью.

Когда работа становится судьбой

В Салиенской средней школе Хиония Лаврецкая преподавала немецкий язык и рисование и кружок народных танцев. В 1972 году ей предложили стать завучем. Работала много — семинары, совещания, курсы, методическая работа с учителями, подготовка к урокам, отчёты, дел хватало. Но дома был надёжный тыл. Сам преподаватель, муж очень хорошо понимал, что подразумевает эта работа, не упрекал, а помогал, в квартире порядок содержал, детей воспитывал, на земле работал. 

В этой должности она встретила наступление пенсионного возраста. «В 55 лет, наступила пенсия, я решила отказаться от должности завуча, но в школе хотелось ещё работать. И мне дали классное руководство, в некоторых классах преподавала немецкий язык и историю искусств на латышском языке. Вот тут я могла в полной мере применить знания языка и большой интерес к рисованию», — говорит Хиония Федотовна.

Она проработала так 13 лет, в 2004 году ушла из школы. Общий педагогический стаж у этой женщины — 48 лет. 

Сравнивая работу педагога в разрезе десятилетия, Лаврецкая говорит, что многое изменилось: «Мы каждого ученика на учёте держали, следили, чтобы в грязь лицом не упасть. И выпускники приходили и благодарили, потому что знания мы давали глубокие и надолго».

Неугомонной, скучать ей было некогда — муж унаследовал 10 гектаров земли, они вместе с мужем-пенсионером держали скот, выращивали овощи, Хиония занималась творчеством — рисовала. 

Часть её картин сейчас украшают стену в Салиенском доме культуры. Надо сказать, что от них идёт такое тепло и уют, что хочется оказаться в той маленькой избушке, на той весенней поляне, которые изобразила Хиония Федотовна. 

Особенной любовью Хионии Лаврецкой является пение. Она пела всегда, а когда в Салиена создали ансамбль «Мелодия», она была одной из первых участниц. Многие уже ушли, а она всё поёт.

Жить и петь: возраст как продолжение пути

Тяжёлым периодом в жизни Хионии Лаврецкой стала смерть мужа в 2018 году. Они вместе прожили 56 лет. Последние годы ему нужен был уход, и жена ухаживала. «Как мне было жить после его ухода? Сначала дети побыли, но у них своя жизнь. Три года не могла прийти в себя, бессонные ночи, чтение святой книги, все молитвы выучила», — рассказывает Хиония Федотовна.

Постепенно жизнь упорядочилась. Собеседница рассказывает, что сейчас у неё режим, подчинённый бытовым условиям. В 1981 году семья получила в посёлке квартиры со всеми удобствами, где прожила десять лет. А в начале 90-х в доме обрезали коммуникации — газ и отопление. Соседи договорились и за свой счёт провели паровое отопление. Топить приходится самим. 

Просыпается она в пять утра, пьёт воду с лимоном и мёдом, и топит плиту, готовит завтрак. За питанием тоже следит, старается есть больше овощей и фруктов. Когда плита вытоплена, идёт к своим птицам, у Хионии в хозяйстве теплица и куры. Зимой надо в сарай за дровами. Хоть запас дров есть всегда, по старинке женщина любит, чтобы было больше. 

Сарай находится далековато, но Хиония Федотовна с тележкой каждый день идёт. К полдвенадцатому эти задачи решены. У неё второй завтрак, потом отдых. После обеда она идёт со скандинавскими палками, это больше ради прогулки, чтобы дышать воздухом, не для спортивных нагрузок. После полуторачасовой прогулки — обед и подготовка к завтрашнему дню, а вечером опять топит дом, параллельно пишет мемуары, о семье, личном. 

«Так и живём, живём и поём песни…» После этой фразы Хиония Федотовна неожиданно запела. Да так, что мы замерли, а её лицо изменилось — она стала моложе! 

Песня «А годы летят» прозвучала в исполнении Хионии так глубоко и осознанно, что хотелось запомнить каждую интонацию, уловить каждую мысль, вложенную в исполнение прожившего долгую жизнь человека.

«Я так люблю петь! Хотелось бы до конца жизни прожить с песней. Смерть когда-то придёт, но я не хочу про это думать», — размышляет Хиония Федотовна.

У неё множество фотографий: много юношеских, из школьных лет, где Хиония с одноклассниками, на поляне, у школы, множество снимков из её педагогической жизни — с коллегами, с учениками, с мероприятий. 

Надо сказать, что она отлично сохранила память и помнит имена большей части своих учеников. Ученики, в свою очередь, с благодарностью и уважением относятся к своему педагогу. 

Взрослые, успешные люди буквально засыпали свою учительницу цветами на прошедшей 7 февраля встрече выпускников школы — Хионии Федотовне потребовалась машина, чтобы увезти все подаренные букеты.

А она рада видеть каждого из них и считает их всех своими детьми. 

Нас можно найти также: