С момента полномасштабного вторжения России в Украину вышло великое множество публикаций о том, что военный альянс НАТО то ли скоро развалится, то ли назло врагу выстоит. Одни уверены, что НАТО защитит Балтийские государства, другие боятся, что оставит их на произвол судьбы.
С повторным приходом к власти в США Дональда Трампа тема развала НАТО и соответственно угрозы европейской безопасности стала ещё острее. Не так давно влиятельная The Wall Street Journal писала, что Европа ускоряет разработку резервного плана НАТО на случай выхода из организации США.
По одну сторону вновь обозначившегося «железного занавеса» Североатлантический альянс описывают выражения «агрессивный блок НАТО», «бесконтрольное расширение на восток», «блок, преклонивший колени перед США», «союз недружественных стран» и т.п.
По другую сторону говорят о «необходимости усиления присутствия НАТО в регионе», «укрепления восточного фланга НАТО» и задаются вопросом «можем ли мы рассчитывать на защиту НАТО» и другие тревожные сочетания.
Аналитики, политологи и военные эксперты транслируют полярные мнения об эффективности военного блока и его судьбе. По-разному трактуются цели и задачи НАТО, а также обязательства стран-участниц, вытекающие из подписанных соглашений.
Давайте почитаем основополагающие документы Альянса, в поисках ответа на вопрос, какие реальные обязательства брали на себя участники договора.
Договор, давший название организации
Главным документом НАТО остаётся договор, подписанный в Вашингтоне в 1949 году.
Североатлантический договор подписали двенадцать государств. А те двадцать стран, которые вошли в Альянс в следующие десятилетия, также юридически становились участниками именно этого соглашения.
Начнём изучение Североатлантического договора с пресловутой пятой статьи. Мы столько про неё читали и слышали в последние годы, что она заслуживает полного цитирования:
«Договаривающиеся стороны соглашаются с тем, что вооружённое нападение на одну или нескольких из них в Европе или Северной Америке будет рассматриваться как нападение на них в целом и, следовательно, соглашаются с тем, что в случае если подобное вооружённое нападение будет иметь место, каждая из них, в порядке осуществления права на индивидуальную или коллективную самооборону, признаваемого Статьей 51-ой Устава Организации объединенных наций, окажет помощь Договаривающейся стороне, подвергшейся, или Договаривающимся сторонам, подвергшимся подобному нападению, путём немедленного осуществления такого индивидуального или совместного действия, которое сочтёт необходимым, включая применение вооружённой силы с целью восстановления и последующего сохранения безопасности Североатлантического региона.
О любом подобном вооружённом нападении и всех принятых в результате него мерах немедленно сообщается Совету Безопасности. Подобные меры будут прекращены, когда Совет безопасности примет меры, необходимые для восстановления и сохранения международного мира и безопасности».
Нетрудно заметить, что статья не даёт внятного ответа, что именно должны делать члены НАТО в случае нападения на одного из них. Обязательство сделать всё, что «сочтёт необходимым, включая применение вооружённой силы» несколько размыто. Немедленное выражение глубокой озабоченности можно запросто выдать за буквальное соблюдение пятой статьи.
В июне 2025 года, направляясь на Саммит НАТО в Гаагу, президент США Дональд Трамп так ответил на вопрос, будут ли США соблюдать гарантии взаимной обороны, изложенные в Североатлантическом договоре: «Существует множество толкований /definitions/ статьи 5. Вы это знаете, верно? Но я настроен быть их другом». В принципе, текст статьи оставляет возможность и просто оставаться кому-то другом.
В статье упоминается Совет безопасности Организации объединённых наций, и есть отсылка к Статье 51 Устава ООН, которая как раз декларирует неотъемлемое право государств на индивидуальную или коллективную самооборону.
Но договор НАТО уточняет, что любые действия возможны до того момента, пока Совет безопасности ООН не примет мер, «необходимых для поддержания международного мира и безопасности».
То есть, самая важная статья Вашингтонского договора непосредственно связана с Уставом ООН и его Советом безопасности. Среди постоянных членов этого органа есть три государства — члена НАТО: Франция, США и Великобритания, а два других постоянных члена Совета — это Россия и Китай.
На практике пятая статья за всю историю блока была задействована один единственный раз — после терактов 11 сентября в США, что привело к участию НАТО в Афганской кампании (2001–2014) в составе Международных сил содействия безопасности.
Первая статья Североатлантического договора также ссылается на Устав ООН, в соответствии с которым стороны обязуются «мирно решать все международные споры, участниками которых они могут стать, не ставя при этом под угрозу международные мир, безопасность и справедливость». А также декларируют отказ от любого применения силы или угрозы её применения в международных отношениях, если это противоречит целям ООН.
Вторая статья вновь продолжает тему мира, дружбы и дипломатии. Лишь в третьей статье появляется нечто военное, когда стороны заявляют намерение «поддерживать и наращивать свой индивидуальный и коллективный потенциал борьбы с вооруженным нападением».
Текст короткой четвёртой статьи дополнительно закрепляет идею о том, что только реальное вооружённое нападение может ввести в действие механизм коллективного военного ответа: «Договаривающиеся стороны всегда будут консультироваться друг с другом в случае, если, по мнению какой-либо из них, территориальная целостность, политическая независимость или безопасность какой-либо из Договаривающихся сторон окажутся под угрозой».
Шестая статья, в которую вносились коррективы по мере изменения географии НАТО, определяет зоны, нападение на которые должно ввести в действие пятую статью.
Кроме непосредственно территорий стран – участниц договора, реакция должна последовать при атаке на вооружённые силы, суда или летательные аппараты, если они находились «в Средиземном море, или над ним, или в Североатлантической зоне севернее Тропика Рака, или над ней». Тропик Рака — это самая северная широта, на которой Солнце в полдень может подняться в зенит. Но в данном случае он стал частью военно-политической географии.
Седьмая статья снова оговаривает, что договор не покушается ни на какие права ООН и Совета безопасности. Все последующие статьи носят технический характер.
Вот и весь договор. Действительно, в нём вызывает интерес только пятая статья, не содержащая при этом никаких ясно определённых обязательств сторон.
Соглашение SOFA, Оттавское соглашение и Парижский протокол
Соглашение между сторонами Североатлантического договора о статусе их сил (войск), заключённое в 1951 году (часто называемое SOFA), — тоже периодически упоминаемый в публикациях об Альянсе документ. Ознакомимся и с его текстом.
Это соглашение подробно регулирует порядок пребывания иностранных военных на территории государств – участниц Североатлантического договора. Военные, гражданский персонал, а также члены их семей обязаны «соблюдать законы принимающего Государства и воздерживаться от любой деятельности, противоречащей духу настоящего Соглашения, и, в частности, от любой политической деятельности в принимающем государстве».
Оговариваются всяческие формальности: въезд-выезд, документы, юридический статус, признание водительских удостоверений, ношение военной формы, специальные миграционные условия для военнослужащих и т.п. Большой блок посвящён вопросам правонарушений, которые могут совершить иностранные военные, и распределения юрисдикций принимающего и направляющего контингент государства.
Рассматриваются вопросы возмещения возможного ущерба от действий воинских контингентов, различных прав и ответственности иностранных солдат и членов их семей, вплоть до вопросов налогообложения, валютного регулирования, оказания медицинской и стоматологической помощи.
Ничего о количестве воинских контингентов, обязательствах направлять военнослужащих в те или иные точки, сроках присутствия и прочих военно-политических аспектах документ SOFA не говорит.
В сентябре 1951 года в канадской Оттаве было подписано «Соглашение о статусе Организации Североатлантического договора, национальных представителях и международном персонале», редко упоминаемое в публикациях о НАТО, но входящее в базовые правовые акты организации.
Соглашение оговаривает, что НАТО должна «обладать правосубъектностью»: то есть, иметь право заключать договоры, приобретать и распоряжаться имуществом, возбуждать судебные разбирательства. Имущество и активы организации, где бы они ни находились, пользуются иммунитетом, а её помещения являются неприкосновенными. И дальше снова вопросы налогов, акцизов, валют и прочего в этом роде.
Отдельная часть соглашения регулирует статус представителей НАТО, которые должны пользоваться иммунитетом и привилегиями, предоставляемыми дипломатическим представителям. Регулирует договор и деятельность международного персонала и экспертов, работающих в составе миссий НАТО.
И в этом документе также не фигурируют никакие взаимные обязательства сторон при нападении на одну из сторон, либо в военный период.
Словосочетание «Парижский протокол» можно встретить в публикациях о правовом устройстве НАТО. Документ под названием «Протокол о статусе международных военных штабов, учреждённых в соответствии с Североатлантическим договором» был подписан во французской столице в 1952 году.
И вновь мы видим соглашение, которое широкую публику вряд ли может заинтересовать: удостоверения личности, имущество штабов, зарплаты, налоги, недвижимость и валюта.
Разумеется, всё это очень важно в контексте пребывания иностранных военных на территории того или иного государства, но к оценке военно-политической роли НАТО и непосредственно к безопасности в Европе документ снова не имеет отношения.
Стратегическая концепция НАТО
Правовая основа НАТО включает в себя не только международные договоры, но и политико-стратегические документы. Это, прежде всего, стратегические концепции, декларации и коммюнике саммитов, а также решения Североатлантического совета.
Стратегические концепции определяет общую стратегию Альянса на следующий период, в них излагаются долгосрочные цели и основополагающие задачи НАТО в сфере безопасности.
С 1949 по 1991 год стратегия НАТО в основном характеризовалась обороной и сдерживанием, и связана была прежде всего с потенциальными угрозами со стороны Советского Союза и стран-сателлитов. С 1991 года организация стала применять более обобщённый подход к стратегии, в котором понятия «сотрудничество» и «безопасность» дополняли основные военные концепции.
После атак 11 сентября 2001 года страны НАТО стали уделять повышенное внимание борьбе с терроризмом и распространением оружия массового уничтожения, а также противодействию гибридной войне.
С 2010 года (особенно после аннексии Крыма в 2014 году) растущая угроза российской агрессии вновь сдвинула концепцию в сторону обороны и военного сдерживания. Полномасштабное вторжение России в Украину привело к усилению этого вектора.
Последняя, можно сказать, действующая стратегическая концепция НАТО была принята на саммите в Мадриде 29 июня 2022 года. Поскольку сценарии возможных нападений на Балтийский регион в основном связаны с Россией и Беларусью, то всё, что в Концепции касается международного терроризма, Африки, Ближнего Востока и китайской угрозы мы подробно разбирать не будем.
Уже в преамбуле публичного текста было сказано: «Сильная и независимая Украина имеет жизненно важное значение для стабильности евроатлантического региона. Поведение Москвы отражает устойчивую модель агрессивных действий России против своих соседей и более широкой трансатлантической общности».
В принятой концепции указано, что члены НАТО «не могут исключать возможность покушения на суверенитет и территориальную целостность союзников». И прямо говорится, что Российская Федерация «является наиболее значительной и прямой угрозой безопасности союзников, а также миру и стабильности в евроатлантическом регионе».
Оговаривая, что НАТО не стремится к конфронтации и не представляет угрозы для РФ, Альянс заявляет, что «продолжит реагировать на российские угрозы и враждебные действия единым и ответственным образом».
Детали не раскрываются, дальше идут чистой воды лозунги: «усилим сдерживание и оборону для всех союзников, укрепим нашу устойчивость к российской агрессии и поддержим наших партнёров в противодействии вредоносному вмешательству».
Впрочем, в тексте Концепции подчёркивается, что «ни у кого не должно быть сомнений в нашей силе и решимости защищать каждый дюйм территории союзников, сохранять суверенитет и территориальную целостность всех стран Альянса и одерживать победу над любым агрессором».
Особо оговаривается, что ядерные силы являются высшей гарантией безопасности членов Альянса. Но основная цель ядерного потенциала НАТО — «сохранение мира, предотвращение нападения и сдерживание агрессии», а обстоятельства, при которых НАТО может прибегнуть к его применению, «крайне маловероятны».
Формулировка о возможности применения ядерного оружия сдержанна, но витиевата:
«Любое использование ядерного оружия против НАТО принципиально изменит характер конфликта. Альянс обладает возможностями и решимостью навязать противнику такие издержки, которые будут неприемлемыми и значительно превысят любые возможные выгоды, на которые он мог бы рассчитывать».
Разумеется, мы не пытались найти в документе подробности потенциального развязывания ядерной войны, но и безъядерные механизмы военного ответа на потенциальную агрессию не угадываются за многословными абзацами документа. Чаще всего повторяется «мы инвестируем», «мы продолжим поддержку» и «мы расширим поддержку».
Нам доступны лишь публичные документы, но можно предположить, что существуют и различные предметные, но секретные протоколы и соглашения о порядке действий членов Альянса при нападении на одну или несколько стран НАТО.
Ещё в 2018 году бывший генсек НАТО Йенс Столтенберг подчёркивал, что организация никогда не будет уточнять, при каких условиях будет применяться пятая статья: «Я считаю, что мы не должны давать это преимущество никакому потенциальному противнику».
Действующий генеральный секретарь НАТО Марк Рютте на пресс-конференции в ходе саммита НАТО в Гааге, в частности сказал: «В НАТО широко распространено мнение, что в данный момент, сегодня, если Россия нападет на нас, наша реакция будет разрушительной, и русские это знают».
Но и он никогда не раскрывал подробности о механизме и скорости принятия ответных решений. Высшие руководители НАТО не раз повторяли, что решения эти не могут быть «приняты автоматически», но должны быть приняты оперативно.
Мы рассмотрели только те документы, которые традиционно считаются правовой основой деятельности НАТО. Конечно, даже в несекретных источниках есть много информации об оборонных планах Альянса, развёртывании и поддержании сил быстрого реагирования, действиях по совершенствованию военной логистики и согласованности операций.
За последние три года акцент в НАТО сильно сместился от политических деклараций к созданию реального военного механизма.
Рассмотренный нами корпус основополагающих документов не даёт оснований считать, что пятая статья Североатлантического договора гарантирует военный ответ на агрессию против членов Альянса. И формулировка о «железной приверженности» положениям пятой статьи, озвученная в Гааге, никак не меняет возможности различных трактовок её сути.
Впрочем, чего стоят даже оформленные бумажные гарантии, мы хорошо видим на примере Украины. Единство целей безопасности будет обеспечено не «брендом» НАТО и не уточнением расплывчатых формулировок, а политической волей и готовностью взять на себя историческую ответственность у тех, за кого европейцы сегодня голосуют.
