Тревожные голоса звучат как в связи с электоральными успехами на европейском пространстве «правых» сил, так и в случаях побед левых популистов. Депутат Европарламента от Латвии Вилис Криштопанс ставит в один ряд «левых, либералов и зелёных», и одновременно не желает называть себя «крайне правым».
Мы всё чаще слышим то про опасный «правый разворот», то про «левых», которые всех привели к разорительному зелёному курсу и «надоевшей толерантности». Термины «левые» и «правые» в общественно-политическом дискурсе часто выглядят чем-то вроде политического ругательства или ярлыка, которым можно припечатать оппонента, не разделяющего твои базовые политические взгляды.
В серии материалов «Фактчек Чайки» мы решилиа разобрать историю этих двух популярнейших политических определений, их эволюцию и современный смысл. Попробуем понять, можно ли действительно делить политические взгляды и партии, их воплощающие, на правые и левые.
Откуда взялись эти два понятия?
Политическое употребление слов «правые» и «левые» родилось во Франции в конце XVIII века, когда во время революционных событий 1789 года депутаты Учредительного собрания определялись с конфигурацией новой власти. На сайте Национального собрания Франции об этом написано: «Депутаты (здесь речь о современных парламентариях) сидят в зале в соответствии со своей партийной принадлежностью: слева от председательствующего — депутаты левых партий, справа — депутаты правых партий. Такое расположение восходит к 1789 году, к первому заседанию собрания. Тогда депутатов попросили разделиться в зале, чтобы подсчитать голоса: слева встали те, кто хотел расширить полномочия депутатов, справа — те, кто защищал короля».
То есть сидевшие справа от председательствующего воплощали монархический консерватизм, а слева — стремление к усилению роли национального собрания.
Старый спор об объёме полномочий короля к XXI веку утратил в европейских странах актуальность, а удобные для журналистов и политиков определения дожили до наших дней.
Распространение понятий в Европе
В самой Франции термины «правые» и «левые» быстро вошли в обиход и первое время сохраняли значение лояльности королевской власти или принадлежность к лагерю сторонников её ограничения. В описании политического кризиса 1877 года уже появляются такие понятия, как «левый центр» или «более правые».
Во Франкфуртском национальном собрании немецкие депутаты группировались, заимствовав французскую модель. В общегерманском учредительном парламенте заседали правая, аристократически-абсолютистская партия, группа «правый центр», также отстаивавшая монархию, группа «левый центр» и республиканская левая партия.
В парламенте Королевства Италия были парламентские группы Destra («Правая») и Sinistra («Левая»). Названия «Историческая правая» и «Историческая левая» сегодня употребляются в Италии для их различения с более поздними силами.
Партийные группы по-разному смотрели на методы государственного строительства, налоговую политику и расширение политического участия граждан.
Тогдашние итальянские «левые» были весьма далеки от современных социалистических партий. Итальянские источники характеризуют и левых, и правых, как «партии нотаблей»: объединения влиятельных землевладельцев, предпринимателей, юристов, чиновников, без чёткой организации и строго определённой идеологии. Но социальной опорой левых были мелкая и средняя аграрная буржуазия, представители свободных профессий, деловых кругов и предпринимательства.
Правые и левые в Российской империи и после её падения
В Российской империи термины «правые» и «левые» прочно вошли в обиход ещё до начала работы в 1906 году первого парламента — Государственной думы. Оба названия для политических сил использовали не только исследователи того периода истории, но и современники.
Состав первых российских парламентов непросто переложить на линейную шкалу от левых к правым. В Госдуме разных созывов сосуществовали либеральные кадеты, более умеренные октябристы, трудовики и крестьянские группы, национальные фракции (была, между прочим, и латышская депутатская группа), монархисты, правые националисты, социал-демократы и эсеры.
Правых и левых в думских созывах разделяло уже не только отношение к монархии, существенными были аграрный вопрос, объём избирательных прав, ответственность правительства перед Думой, национальная политика, отношение к революции, собственности и государственному насилию.
Были и партии, которые использовали понятия «правые» и «левые» в названиях. Так, историк Даниил Александрович Коцюбинский в исследовании истории Всероссийского национального союза писал об образовании «Партии умеренно-правых (ПУП)» в декабре 1908 — марте 1909 года. В советский период у многих на слуху было словосочетание «левые эсеры», применительно к Партии левых социалистов-революционеров-интернационалистов.
Левые социалисты-революционеры, если упростить, отличались от «правых» тем, что программу передачи земли крестьянам требовали реализовать немедленно, отказывались от сотрудничества с Временным правительством и поддержали большевистский переворот (что не спасло партию от уничтожения).
В российской политической лексике 1917–1920-х годов обозначение «левый» стало использоваться не только как признак радикальной или социалистической политики, но и для различения течений внутри социалистического движения. Когда в советской империи установилось единовластие при однопартийной системе, Иосиф Сталин уничтожал своих соратников, обвиняя их то в правом уклоне, то в левом. Впоследствии в ряде стран так называемого капиталистического мира к левым силам относили чаще всего коммунистов, а также многие политические партии, которые поддерживали политику Советского союза.
Правые и левые в первом Сейме Латвии
В первом Сейме, который собрался 7 ноября 1922 года, левыми считались Латвийская социал-демократическая рабочая партия (ЛСДРП, Latvijas Sociāldemokrātiskā strādnieku partija), а также Партия социал-демократов меньшевиков (Latvijas Sociāldemokrātu mazinieku partija). Коммунисты в Латвии тогда действовали нелегально и в выборах не участвовали.
ЛСДРП исповедовала марксистское понимание общественного устройства и видела социализм основой будущего государственного строя, но отвергала провозглашённую большевиками диктатуру пролетариата и предупреждала рабочих об опасности российского примера.
Социал-демократы ратовали за парламентскую республику без должности президента, предоставление избирательных прав всем гражданам старше 16 лет, референдумы, как один из главных инструментов демократии, свободу слова, право на протест и забастовку.
В целом социал-демократы отстаивали те принципы, которые сейчас являются неотъемлемой частью социальной политики практически любого развитого государства: государственные пенсии по старости, бесплатное среднее образование, медицинское страхование, оплачиваемые отпуска и т.п.
Латышский крестьянский союз (Latviešu zemnieku savienība) Карлиса Улманиса Национальная энциклопедия называет крупнейшей правой партией. К правым консерваторам относили также «Беспартийный национальный центр» (Bezpartijiskais nacionālais centrs) Арведса Бергса, впоследствии сменивший название на Национальное объединение — не путать с современным NA — Nacionālā apvienība (Национальное объединение).
Латышский крестьянский союз упирал на устойчивость самостоятельных землевладельцев и ставил защиту частной собственности в ряд основных приоритетов. Это была вполне правая повестка, но, например, аграрную реформу, ликвидировавшую систему крупного помещичьего землевладения, Союз поддержал вместе с левыми социал-демократами. Требовал ЛКС и усиления участия государства в экономике, что тоже часто называют «признаком левизны».
Базовые отличия правых и левых
Итальянский философ, историк и политолог Норберто Боббио в книге «Левые и правые: значение политического различия» предложил ставшие популярными критерии разграничения правых и левых.
В его понимании левые придают большее значение тому, что объединяет людей и даёт основания для равного обращения с ними, а правые — различиям, которые могут оправдывать неодинаковое обращение.
То есть левые чаще рассматривают общественное неравенство как что-то, что можно устранить, а правые признаю́т некоторые варианты неравенства закономерными или оправданными.
Лисбет Хуге (Liesbet Hooghe), Гэри Маркс (Gary Marks) и Кэрол Уилсон (Carole J. Wilson) — соавторы научной статьи о партиях и европейской интеграции, вышедшей в 2002 году, проверяли, объясняется ли отношение политических партий к европейской интеграции обычным противопоставлением левых и правых.
В статье традиционная ось «левые — правые» рассматривается прежде всего через социально-экономические позиции. Левыми называли выступающих за экономическое равенство, перераспределение, социальную защиту и регулирование рынка, а правыми — тех, кто больше ориентирован на индивидуальную экономическую свободу, рынок и ограничение государственного вмешательства.
«Экономические левые» выступают за более активное участие государства в экономике, а «экономические правые» желают больше пространства для частной инициативы. Левые отдают приоритет сокращению неравенства и перераспределению средств в пользу ущемлённых категорий, а правые — механизмам свободного рынка и экономическим стимулам.
Но европейская интеграция, которой посвящена статья, затрагивает не только экономику — она также связана с понятиями национального суверенитета, вопросами миграции, защитой национальных культур, экологией и расширением полномочий общеевропейских институтов.
Поэтому для объяснения позиций партий потребовалась вторая ось: с одной стороны, «зелёные», сторонники альтернативных взглядов, ориентированные на максимальную свободу личности (Green / Alternative / Libertarian), с другой — традиционалисты, ставящие на авторитеты, порядок и национальную принадлежность (Traditional / Authoritarian / Nationalist).
Нередко ультралевые политические силы ассоциируются с коммунистическим режимом, а ультраправые — с опасностью диктатур фашистского образца. Однако автоматическое сравнение всех современных радикальных левых партий с коммунистическими режимами, а всех ультраправых — с историческим фашизмом всё же будет ошибочным.
Британский политолог, профессор Эдинбургского университета, специалист по постсоветской политике и левому популизму Люк Марч (Luke March) писал о том, что радикальные левые требуют глубокого изменения капиталистической экономики и существующих политических институтов, но не обязательно отвергают демократию, ведь требование изменить общественный строй само по себе ещё не означает намерения установить однопартийную диктатуру.
Также Марч отмечает, что наиболее успешные европейские радикальные левые партии не являются экстремистами — они защищают социальные ценности, от которых, по их мнению, отступила социал-демократия.
Из этого следует, что переносить образ СССР или Северной Кореи на всё пространство левее социал-демократов некорректно.
Нидерландский политолог и социолог Кас Мюдде (Cas Mudde), один из наиболее известных исследователей правого популизма, утверждал, что крайне правые представляют серьёзную угрозу либеральной демократии, но сравнение их политики с историческим фашизмом нередко больше искажает реальность, чем вскрывает истинное положение вещей.
Мюдде предлагает понятие «радикальных правых» (Radical right), которые принимают принципы демократии, но отвергают, например, гарантии прав меньшинств и разделение властей. Их нужно отличать от «экстремистских правых» (Extreme right), отрицающих саму демократию — народный суверенитет и правление большинства.
Самые известные правые и левые в Европе
Довольно много политических партий используют термины «правые» или «левые» непосредственно в названии. Например, победившая на выборах в Палату представителей Берлина немецкая Die Linke (буквально «левая»), шведская «Левая партия» (Vänsterpartiet), норвежская Социалистическая левая партия (Sosialistisk Venstreparti), испанские Объединённые левые (Izquierda Unida).
«Правые» названия встречаются реже, но есть норвежская Høyre (буквально «правый») или французский Союз правых за Республику (Union des droites pour la République). Ряд партий, не используя право-лево в названиях, заявляют себя правыми или левыми в программных документах.
Среди тех партий, чьи электоральные успехи вызывают разговоры о «правом развороте» наиболее известны французское Национальное объединение (Rassemblement national) с лидером Марин Ле Пен и немецкая Альтернатива для Германии (Alternative für Deutschland, AfD).
Роднит эти две партии национализм с акцентом на защиту «своего» населения и национальной идентичности от предполагаемых угроз со стороны мигрантов.
Национальное объединение и AfD противопоставляют «народ» политическим элитам и требуют жёсткого наведения общественного порядка.
Обе партии объединяет также евроскептицизм — неприятие дальнейшей интеграции ЕС и стремление вернуть полномочия национальным государствам. Альтернатива для Германии, по сути, выступает за выход страны из Евросоюза или за замену его неким новым объединением.
Левые силы менее известны за пределами своих государств, но есть «медийные» примеры и в противоположном лагере. Та же Die Linke в Германии, в чьих программных документах говорится о развитии солидарности и самоуправления трудящихся, перераспределении богатств различными методами, отказе от приватизации и введении минимальной заработной платы.
Или Непокорённая Франция (La France insoumise) Жан-Люка Меланшона, который на президентских выборах 2022 года показал результат очень близкий к процентам лидера Национального объединения (Меланшон получил 21,95%, а Марин Ле Пен — 23,15%).
Французские левые выступают за увеличение подоходного налога для самых богатых граждан, более широкое использование налога на роскошь, возвращение пониженного пенсионного возраста, выделение из бюджета значительных средств на борьбу с бедностью, образование и культуру, повышение зарплат в госсекторе и увеличение численности госслужащих.
Правые и левые силы в Латвии
В Латвии также ряд политических партий относят к правым или левым. Так, первый пункт устава LSDSP гласит: «Латвийская социал-демократическая рабочая партия является левой патриотической политической организацией». В свою очередь, новая консервативная партия (JKP) определяет свою позицию, как «правоцентристскую».
Марис Кучинскис в бытность депутатом Сейма от «Объединённого списка» (AS) говорил: «Мы, как правая политическая сила, внимательно следим за тем, как реагируют и чем живут предпринимательские организации — те, кто создаёт экономику». То есть прямо относил AS к правому политическому спектру.
Национальное объединение (NA) традиционно считается представителем правого национально-консервативного лагеря. В отношении новой национальной силы — «Восходящего солнца для Латвии» (ASL) — политолог и преподаватель RSU Лелде Метла-Розентале использует определение «крайне правая радикальная партия» (ļoti labēji radikāla partija).
«Прогрессивные» предпочитают говорить о социал-демократических, зелёных и европейских идеях своей партии, хотя журналисты нередко относят их к «левому флангу». К левым обычно относят и не особенно схожие с «Прогрессивными» партии «Русский союз Латвии» и «Согласие».
«Новое Единство» чаще определяют как правоцентристское объединение, а партия «Латвия на первом месте» (LPV) обычно получает в СМИ ярлык «правых популистов», хотя сам Айнарс Шлесерс предпочитает определение «консервативная партия».
«Союз зелёных и крестьян» (ZZS) журналисты, как правило, не могут однозначно разместить на шкале «правые — левые», так что и в публикациях, и в заявлениях самих членов объединения чаще встречается более абстрактный термин «центристская».
Принципиальные различия между идеологиями и программами сил, условно относимых к правым или левым, можно изучить и для себя сформулировать, но упростить политическую позицию до «я голосую за правых / левых» современному избирателю вряд ли удастся.
Со времён Французской революции политическая жизнь существенно усложнилась, а слова и дела членов каждой партии стоит внимательно рассматривать, независимо от того, относят ли их к правому или левому лагерю.
Материалы о выборах в Сейм Латвии, которые пройдут 3 октября, можно почитать в разделе «Выборы 2026».
