«Средство коммуникации есть сообщение», так переводится приведённая в заголовке фраза канадского теоретика медиа Маршалла Маклюэна. И по словам Константина Рубахина, владельца музея мирового масонства в Риге — она имеет прямое отношение к существованию музея, который, наконец, открылся.
О том, что это произойдёт «Чайка» писала ещё пять лет назад. А 13 октября мы побывали на экскурсии для представителей СМИ и поговорили с владельцем и создателем музея о том, чем он занимается последние 10 лет.
Читайте такжеХрам строится в душе каждого масона, а музей строится на улице Базницас в Ригеchayka.lvMasonic Museum Latvia: коротко о главном
Адрес: Рига, ул. Базницас, 7.
Основатель: Константин Рубахин, российский общественный деятель и коллекционер, живущий в Риге.
Коллекция: более 2 000 исторических артефактов, связанных с мировым масонством: ритуальные фартуки, знаки отличия, старинные книги, рукописи и документы. Коллекция собиралась около десяти лет, преимущественно через международные аукционы.
Билеты: 15 евро, для студентов и сениоров — 10 евро.
Экскурсии: на латышском, русском и английском языках. Групповая экскурсия продолжительностью около часа стоит 50 евро для компании до пяти человек.
Магазин: при музее действует интернет-магазин сувениров и мерча с изображениями предметов, документов и манускриптов из музейной коллекции.
Кафе: в музее можно попробовать десятки сортов китайского и тайваньского чая — улуны, выдержанные пуэры, белые, красные и зелёные чаи.
В интернете: сайт — masonicmuseum.eu, страница на Фейсбуке — тут.
FIVE YEARS LATER…
Разговор с Константином Рубахиным накануне открытия музея.
Более пяти лет вы шли к физическому воплощению музея, хотя у вас уже было помещение, и всё почти готово…
Ну как «почти готово»… Вот, например, мы стоим над ямой… метра полтора глубиной, которую нам прокопали, и мы год не могли её заделать вместе с Sadales Tīkls… Это помещение принадлежит нам, ну и все издержки тоже наши. На самом деле, до последнего было непонятно, получится музей или нет. Я сомневался даже в последние полгода стройки. Но, как говорится, «всё ближе цель, всё дальше дом», назад уже возврата как-то нет…
Все это время мы собирали средства для музея, я тратил всё, что мог, искал фонды, даже имел опыт судебной коммуникации с латвийским государственным фондом культурного капитала, например, который, мне показалось, достаточно в резкой форме отказал нам в какой-либо помощи. Музей ещё был не открыт. И была, в принципе, тогда ещё возможность податься не аккредитованному музею…
Может быть, им было непонятно: будет музей — не будет… что это за человек, какой-то бывший русский…
И в суде мы как-то проговорили, фактически получили критерии, которые мы должны соблюсти при подаче следующей заявки. И нам нужно стать аккредитованным музеем. Мы сейчас этим занимаемся.
Что требуется Музею Масонов для аккредитации?
Самая большая, важная вещь уже сделана. Это контроль за климатом в помещении. В этом помещении, особенно в летние дни, когда мы запустили эту систему, которая стоит много десятков тысяч, я бы сказал мягко… сто литров конденсата в сутки собиралось!
Сейчас 50 процентов влажности, 55. Это даже слишком сухо для книжек. Но вода постоянно поступает с улицы, с фасада, с притоком воздуха. Поэтому мы тратим 500 евро на электричество каждый месяц, прокачиваем вот это всё, нагреваем её, охлаждаем, нагреваем…
То есть весь этот каскад работы с влажностью воздуха, с его притоками, он занимает достаточно много времени, энергии. В общем, соответствуем как раз стандартам. И это прежде всего мне надо, чтобы сохранить коллекцию.
Следующее требование: нужно хорошее архивное пространство. У нас очень много объектов, экспонатов. И это нужно правильно разместить в соответствии с условиями хранения архивных фондов. Вот это второе, что мне нужно сделать.
А третье — это то, что часть объектов, особенно касается тех, которые в Латвии, нужно синхронизировать, так скажем, с Национальным фондом. И тогда мы эти объекты не можем ни продать свободно, ни обменять и так далее. Это наиболее неудобная вещь, но часть экспонатов я готов таким образом провести.
Вот три шага. Один из которых сделан с запасом, второй я вижу, как делать, и очень хочу его сделать, третий, конечно, чуть-чуть меньше, но надо.
Вам понадобится много посетителей? Потому что одна из задач, которая как будто вырисовывается, это то, что вам придётся окупаться…
Сейчас можно сказать, что содержание помещения, электричество, персонал, всё это можно обеспечить за счет билетов и экскурсий. Но нам нужно развиваться, погашать имеющиеся кредиты.
Правильно ли я понимаю, что, поскольку деньги, вложенные в помещение, в артефакты, очень большие и исчисляются, может, миллионами в сумме, вы являетесь или некогда были богатым человеком?
Нет, особенно никогда. Просто, ну, во-первых, это уже десять лет продолжается. Всё, что я делал всё это время — я делал музей.
Всё, что у меня было, всё, что я находил, включая донаты от дружественных фондов и частных жертвователей. Я, по сути, тратил всё, что имел, по возможности. Собирал, просил, занимал…
Сейчас у меня примерно перед официальными организациями, скажем, порядка 100 тысяч долгов, перед близкими порядка 300.
Но музей, это как писал Маршалл Маклюэн: Medium is the message. То есть, вот эта форма фактически помогла мне как-то аккумулировать всё в одном направлении… Если раньше ты получал три-четыре тысячи зарплату и тратил просто «на жизнь», то здесь ты тратишь всё это, и параллельно идёт фондирование, люди донатят, ты занимаешь, отдаёшь, опять занимаешь… Поэтому это такой бесконечный процесс.
Вообще, если человеку хочется что-то сделать, то я считаю, что нам не даётся желание без сил на его реализацию. Человек не может захотеть того, чего он не может… Но если уж он это захочет, то поймёт, что «бойся своих желаний».
Вы уже напуганы на этой стадии или как бы исполнены оптимизма скорее?
Первую неделю был напуган, что мы переходим от безответственного копошения в стенах, полах, потолках, электропроводке и контенте… уже в режим «раба лампы», где ты будешь сидеть сутками и работать…
Что касается контента, мне с ним легче всего. Вот они, мои предметы коллекции, я их знаю, их разбираю, нахожу красивые истории с ними, публикую… И как бы было всё хорошо, если бы не вот этот процесс со всеми стенами, проводами, полами, трубами. При этом важно не уйти в утилитарность, а делать помещение в соответствии с музейным проектом.
Это делать тяжело, но ещё тяжелее переходить от стройки к открытию музея. Потому что публика раньше всегда приходила своя, экскурсии шли у меня дома. Но это были свои люди, по согласованию. А тут ты всё открываешь двери, и кто зайдёт, тот зайдёт.
А вы вот, тем не менее, гражданин России всё ещё?
У меня литовское политическое убежище. От российского гражданства я не могу отказаться физически. Чтобы отказаться от гражданства, мне нужно прийти в государственный орган Российской Федерации. Я не могу прийти в государственный орган Российской Федерации по условиям убежища.
А вот мой старший сын убежища в Латвии не смог получить, он подал на убежище, но ему не дали. Мы не имеем адекватного ответа, потому что решение принято по документу, полученному судом от спецслужб. Что там написано, мы представления не имеем. Поэтому нам не к чему даже апеллировать и нечего объяснять им.
Ну, это вот, к сожалению, видимо, бюрократия наша знаменитая, если честно.
К сожалению, да. Но я понимаю – почему так происходит. Мы на границе с агрессором. И это накладывает отпечаток на любое рациональное действие тут.
Я создаю своё пространство в соседнем здании с Минобороны и одновременно покупаю спутниковую связь и делаю пакет безопасности в машине, чтобы, если что, быстро ехать куда-то. Это, конечно, очень неприятное состояние.
Но я в этой войне абсолютно на понятной мне стороне: я поддерживаю украинских бойцов, постоянно с ними переписываюсь, стараюсь как-то помочь.
Но вы этого и не скрываете, хотя у вас нет статуса иноагента… Может быть, пока?
В России, я думаю, обо мне забыли. «Он тринадцать лет назад уехал, кому он нужен…» У них своих проблем хватает.
Но я считаю, что единственная сила, которая может уничтожить Путина, это, к сожалению, получается, чужими руками. Это украинцы. Единственные люди, которые физически борются с Путиным. Всё. Больше остальных людей нет.
Европа поддерживает, наверное, да, спасибо. Изнутри России, гражданской активностью, ситуацию изменить невозможно. Но вот своими жизнями это делает именно украинский народ, к сожалению. Только так.
В Риге я ровно десять лет. Это важный город вообще в моей истории и в моей, если можно так сказать, культуре, личной жизни как минимум, потому что мама моей жены рижанка.
Мы живём на перекрёстке, очень важном перекрёстке. Мы, в принципе, в середине всех главных сейчас мировых событий здесь находимся, при всём ощущении, что вроде ничего не происходит.
Дополнительные наблюдения, сделанные на открытии музея
Теория заговора и ЦЫРК
Один из шести залов музея целиком посвящён критике масонства. Здесь собраны старинные карикатуры и гравюры, сатирические публикации самого братства, исторические свидетельства борьбы с масонами, антисемитская пропаганда нацистской Германии и современные образцы конспирологического творчества.
«А вот это, пожалуйста, теория заговора, жидомасоны, рептилоиды, как мы любим!» — объявляет Константин Рубахин под 40-секундный смех журналистов.
Однако за весёлым началом экскурсии следует довольно мрачная история: от аббата Баррюэля, обвинявшего масонов и философов в организации Французской революции, через антисемитские мифы XIX века и печально известные «Протоколы сионских мудрецов» к нацистской Германии.
«То есть вроде весело-весело, но потом мы приходим к нацистской Германии, там уже не весело», — замечает Рубахин.
А вот двухметровая картина Васи Ложкина «Масоны внушают Ленину, что важнейшим из искусств является кино И ЦЫРК», написанная специально по заказу музея, в зал антимасонской пропаганды попросту не влезла. Теперь она висит на стене музейного кафе. Кстати, чай в кафе очень вкусный и крепкий, наверняка — по масонским рецептам.
Масоны, женщины и Шлесерс
Стать масоном, по словам Константина Рубахина, не так уж сложно. Теперь достаточно интернета: найти сайт одной из действующих лож, написать письмо и дождаться знакомства.
Правда, кандидат должен быть свободным, психически здоровым и более-менее состоявшимся человеком. Не обязательно богатым, но располагающим временем и возможностью участвовать в жизни ложи. Есть объединения, где больше учёных, есть такие, где преобладают бизнесмены.
Женщины среди масонов тоже есть, хотя они в меньшинстве. В традиционном, так называемом регулярном масонстве с этим строже, зато в других юрисдикциях существуют смешанные и исключительно женские ложи.
«А у кого больше шансов стать масоном в современной Латвии: у Айнара Шлесерса или у условной женщины: славной, богатой и достойной?» — спросила «Чайка». Рубахин не взялся выбирать победителя, однако уточнил, что, даже если бы Шлесерс был масоном, раскрыть его принадлежность к братству он всё равно не имел бы права.
Узнать же правду можно было бы лишь после смерти политика. По словам Рубахина, принадлежность человека к масонству иногда становится публичной лишь на похоронах, когда в гроб кладут белую перчатку.
Открытый масон Рольф Бокмелдерис
В музее «Чайка» познакомилась ещё с одним настоящим масоном. Рольф Бокмелдерис, специалист по электротехнике, состоит в братстве почти 25 лет, принадлежит к ложам в Латвии и Германии, участвовал в масонских работах примерно в десяти странах Европы.
«Я открытый масон, но не агрессивно открытый, так будем говорить. Потому что есть такие братья и сёстры, которые очень-очень агрессивно себя как-то… пропагандируют. Я всё-таки достаточно дискретный».
Рольф состоит в смешанном масонстве, где принимают и женщин. По его подсчётам, в женских и смешанных ложах Латвии их наберётся чуть меньше сотни. Собственная жена Рольфа масоном не является.
«Я привёл первый раз свою жену, она не сестра. И я привёл на выставку масонскую, и она сказала, что от этих символов болит голова. Потому что масонские символы, естественно, имеют довольно сильную эзотерическую силу. Каким-то образом это может и на человека, который видит в первый раз, какое-то впечатление оставляет. Но для меня это каждый день».
При этом к магии масонство, по словам Рольфа, отношения не имеет.
«Я знаю, что есть такие, которые увлечены чёрной магией, но масонство с магией не имеет никакой связи. Некоторые считают, что они тут великие маги и что-то такое. Но не надо брать этих людей всерьёз. Они не настоящие масоны, они просто стараются масонство использовать как какой-то источник своей прибыли».
Масонские ритуалы нетрудно найти в интернете. Но Рольф подчёркивает, что читать их заранее и пытаться самостоятельно осваивать не стоит.
«Одно дело прочитать, и другое дело пережить. Это личное переживание. Мы все знаем, как рождаются дети, да. Есть отец, есть мать, и закладывается новая жизнь. Если мы начнём открывать спальню комнату и пустим там видеокамеры, то это как называется? Ну это то, что продаётся на сайтах, которые детям после 18 лет».
На просьбу назвать три самые привлекательные для него вещи в масонстве Рольф вспоминает три принципа ученика, подмастерья и мастера:
«Познать себя, научиться понимать окружающий мир, увидеть то, что лежит за пределами очевидного. И при этом не заблудиться. И, по сути дела, каждый масон, независимо от тех градусов, которые он имеет, всё равно остаётся только учеником до самой последней минуты своей жизни».
