«Наши роли абсолютно равные, мы взаимозаменяемые», — Андрей и Лидия о том, как изменилась их жизнь после рождения Лео

Лидия Бреска и Андрей Заиченко с сыном Лео. Фото из семейного архива
Лидия Бреска и Андрей Заиченко с сыном Лео. Фото из семейного архива

Лидия Бреска и Андрей Заиченко стали родителями в октябре 2020 года. Несмотря на пандемию, Лидия наслаждается любимым делом — пением, а Андрею режим, в котором мы все сейчас живём, позволяет проводить больше времени с сыном. Ребята рассказали «Чайке», какие навыки приобрели, как придумывали имя сыну и какие стереотипы о родителях разрушают.

Андрей, что ты почувствовал, когда узнал о беременности Лидии?

Андрей: Это была искренняя радость, хотя новость оказалась неожиданной (смеётся). 

Как проходила беременность в пандемию?

Андрей: Было тяжело, но не из-за пандемии. У Лиды был сложный период адаптации организма, который как раз пришёлся на весну 2020 года.

Лидия: У меня был страшный токсикоз.

Андрей: Хорошо, что я не ездил в офис и работал из дома, с другой стороны — работу никто не отменял, а поддержать нужно. Это у меня плохо получалось и, может быть, в какой-то мере, раздражало Лиду…

Лидия: Нет, работа из дома положительно повлияла — когда тебе плохо, лучше, когда рядом твой человек. Андрей был рядом и в какой-то момент ему даже пришлось перенять мои обязанности по дому, он готовил…

Андрей: Но у меня получалось достаточно плохо (смеётся). Не было времени особо готовить — рис, курица.

Лидия: Какие-то странные супы… (смеётся)

Андрей: Вот поэтому и было легче купить готовую еду, чем готовить самому (смеётся). 

Без карантина было бы проще?

Андрей: Мы не видели особой разницы, так как состояние Лиды не зависело от карантина, да и моя работа позволяет не ездить в офис. Летом ограничения ослабили, было достаточно спокойно. Осенью мы уже готовились к родам. 

Лидия: В какой-то степени ЧС помогло. В марте 2020 у меня было запланировано три выступления в Риге. Они должны были проходить три дня подряд. Накануне вечером у меня был настолько сильный токсикоз, что выступать не было возможности. Я обдумывала, как объяснить организаторам, что не смогу петь. Тогда мне позвонил Андрей и сказал, что всё закрывается. Я так обрадовалась, подумала: «Слава богу, мне ни перед кем не надо оправдываться».

Андрей: Поскольку я уже за неделю предположил, что объявят ЧС, мы закупились базовыми продуктами и это позволило нам меньше ходить в магазины и не поддаваться панике.

С какими проблемами вы столкнулись?

Андрей: Главная проблема, с которой столкнулись — это роды в пандемию. Когда у Лиды начались схватки и скорая её забирала, меня с ней не пустили. А потом — не пустили и в роддом, потому, что в течение двух последних дней у меня не был сдан тест на ковид. 

Но даже если бы меня пустили, выйти из больницы не смог бы до самой выписки Лидии. Роды пришлись на то время, когда в Даугавпилсе была острая вспышка коронавируса и в нашей региональной больнице был карантин.

Лидия: Это очень-очень плохо, когда женщина остаётся одна после родов.Ты просто изнеможена, физически не можешь что-то сделать, особенно, в первые сутки. И, когда не пускают мужа, пусть даже на законном основании, это очень жестоко. Нам помогала медсестра, но она была одна на несколько рожениц. Бегать рядом с каждой — тяжело, и мы не хотели напрягать медперсонал.

Если бы была возможность, Андрей бы присутствовал на родах?

Андрей: Я был готов присутствовать столько, сколько нужно именно Лидии. Если моё присутствие в родильном зале было необходимо, я бы там был. Но поскольку это были первые роды, я не знал, будет ли от меня там польза и чем я могу помочь, несмотря на то, что посещал курсы вместе с женой

Лидия: Если раньше я считала, что мужчина должен быть на самих родах, то сейчас убедилась на личном опыте — мужьям там делать нечего. Помощь мужа и его поддержка важны после того, как женщина родила, когда она не может ни встать, ни пошевелиться. В родильном зале есть акушеры, врачи, там все помогают и знают, что делать.

Что было тяжелее всего эмоционально?

Лидия: Эмоционально мне было тяжелее всего переживать токсикоз (смеётся).

Андрей: Мне кажется, Лидию очень мучил страх, что какое-то время она не сможет выступать. Даже не из-за карантина, а из-за других факторов. Плюс, нужно было восстанавливаться после родов. 

Мне было сложновато пережить нагрузку — она у меня выросла раза в четыре. Летом я остался без отпуска. Но в меня вселяло надежду ожидание рождения малыша, и всё остальное казалось второстепенным.

Какие планы ещё сорвались?

Лидия: Летом я ещё пела, пела и осенью, на последнем месяце беременности. Но после родов выступила в театре, и потом всё закрылось опять. 

Мы планировали, что моя мама прилетит из Германии осенью, к рождению малыша, но она не смогла прилететь из-за правил самоизоляции, которые требовалось соблюдать. Ей пришлось бы сидеть на карантине 10-20 дней.

Андрей: Но мы ждём её этим летом. Может быть, нам с Лидией удастся отправиться в отпуск на пару дней вдвоём. Пока мы не рискуем брать малыша в поездки.

Вы больше ждали сына или дочку?

Андрей: Я понимал, что с сыном мне будет легче, потому что у нас в семье практически нет сестёр — только троюродные. А двоюродные — все братья. По мере взросления у меня сложилась своя картинка, как воспитывать сына. 

Какое имя дали сыну и почему?

Андрей: Мы дали ему имя Лео. Хотели назвать Леонардо, но когда я пришёл в ЗАГС регистрировать имя, мне сказали, что оно слишком редкое и среди граждан Латвии таких имён не дают. Такое возможно, если один из родителей — иностранец.

Лидия: В Латвии можно попробовать дать ребёнку любое имя, но отправка и обработка запроса требует времени.

Андрей: Процесс присвоения имени и оформление документов в таком случае длятся дольше обычного. А свидетельство о рождении нужно и для детсада и для других заявлений. Имя Лео было доступно сразу, и, оказывается, с 14 лет человек может менять имя по собственному желанию. 

Лидия: Но у нас была целая история с выбором имени и даже «Топ-12» имён (смеётся).

Андрей: Всякий раз, когда собирались обсудить имя для будущего ребёнка, это переходило в шутки, мы начинали придумывать всякие несуразицы, прозвища к разным именам, чтобы спасти ребёнка от дразнилок (смеются). 

Лидия: Больше скажу, Андрей сына предлагал Ковидом назвать. Ковид Андреевич (смеются).

Какие навыки вы освоили с появлением Лео?

Лидия: Я научилась мыть голову за 10 минут (смеётся), но пользуюсь этим навыком, только если Андрея нет дома и за Лео некому присмотреть.

Андрей: Укладывание ребёнка спать, кормление, смена подгузников — это естественно. 

Лидия: Раньше вообще этого не умели…

Андрей: А кого нам было укладывать?

Лидия: Разве что кошку (смеются).

Андрей: Мы научились чутко спать, а ещё — соблюдать режим — ложиться спать не позже 23:00, и я бы хотел продолжать его соблюдать. Раньше шёл спать за полночь, и не чувствовал себя отдохнувшим.

Лидия: Также мы научились планировать, распределять время, ведь с ребёнком постоянно должен быть кто-то рядом.

Андрей: Вот ещё один навык — могу одной рукой держать малыша, а второй — приготовить ему еду (смеются).

Какие стереотипы о мамах и папах вам не нравятся?

Андрей: Не понимаю стереотипа, что мама должна быть с ребёнком 24/7. Для отцов не менее важно быть с ребёнком. Когда я был маленький, мой отец был постоянно занят. Я помню его только приходящим с работы, но не помню, чтобы мы вместе играли. Сейчас пытаюсь исправлять эти ошибки, проводя время с сыном. Это работа на долгосрочную перспективу, чтобы потом не задаваться вопросом: «Почему я не понимаю своего ребёнка?». 

Лидия: Несмотря на это, у Андрея хороший отец.

Андрей: Я не говорю, что он плохой. Это просто другое проявление любви — если отец работает, то чаще всего делает это из благих побуждений. Для меня рождение Лео тоже стало импульсом и мотивацией больше стараться ради семьи. Пока мне достаточно сложно себя дисциплинировать, чтобы быть с сыном чаще. Но в этом мне помогает Лида — у неё выступления или по вечерам, или в выходные. Тогда с Лео остаюсь я.

Лидия: Наши роли абсолютно равные. Как говорит Андрей, мы взаимозаменяемые.

Андрей: Если кто-то из нас заболеет или нужно уйти по делам, одному из нас не составит проблемы остаться с Лео. Я могу отпустить Лидию, а она — меня. Кстати, это очень помогает избежать и депрессии после рождения младенца, когда на мамочек обрушивается гора забот и ответственности.

Вам удалось избежать послеродовой депрессии?

Андрей: Мы готовились к тому, чтобы её не было. У нас была чуть ли не инструкция о том, что и как делать, и календарь, когда я должен остаться с малышом. Мы обсудили все пожелания Лидии, её запланированные выступления в послеродовой период. Это был хороший мотиватор для неё, чтобы быстро восстановиться, и для меня, чтобы понять, что и как делать с ребёнком. 

Как прошли первые месяцы дома с ребёнком?

Лидия: Поначалу мы не могли понять, как правильно укладывать ребёнка, и днём Лео плохо спал. 

Андрей: Я боялся, что из-за незнания чего-то могу навредить ребёнку, поэтому вместе с Лидией ходил на курсы. Но ситуации бывают разные, и в этом случае нас выручают друзья, у которых есть дети. Помогли и наши соседи. Их дочка старше Лео на полгода. Мы заранее к ним сходили, провели вечер и посмотрели, что и как они делают с ребёнком, чтобы иметь представление.

Отцы имеют право на волнение?

Андрей: Отцы не должны поддаваться панике и показывать своего волнения до того, пока проблема не решена. Если оба родителя паникуют, проблема может остаться неразрешённой. 

Лидия: А мне кажется, мужчина имеет право на волнение, на стресс и на слёзы, в том числе — слёзы радости.

Андрей: А женщины нередко сами вызывают у нас лишний стресс. Вот такими вопросами: «Будешь картошечку или спагетти?». Я съем и то, и другое, «было вкусно?» — нет, я просто терплю и ем (смеётся).

Отцовство — это прекрасный труд?

Андрей: Быть отцом — прекрасный труд для тех, кто очень хорошо подготовился. Очень уважаю тех людей, которые готовы посвящать себя отцовству, оставив работу и развлечения. И, конечно, честь и хвала тем, кто сумел достичь того, чего хотели ещё до рождения ребёнка — будь то профессиональная, академическая или бизнес-сфера. 

Лидия, что даёт тебе понять, что ты справляешься с ролью мамы?

Лидия: Это жизнерадостность Лео. Он радуется, и это значит — он доволен мной, Андреем и всем, что происходит. Мы справляемся. Лео любит людей, не боится их. 

Андрей: Эта неподдельная радость ещё больше притягивает меня. Я хочу проводить с ним время, чтобы видеть, как он радуется.

Лидия: Конечно, чем дети старше, тем сложнее их чем-то удивить.

Андрей: Если ты хочешь быть интересным ребёнку, ты сам не должен останавливаться в развитии. В какой-то момент родители перестают быть источником информации, потому что интересы родителей и детей расходятся. Это нормально. 

Вы расскажете Лео об этом странном времени, в которое он родился?

Андрей: Было бы глупо в будущем уходить от ответа на  вопрос сына: «А что такое ковид?».

Лидия: Надеюсь, когда мы будем рассказывать об этом, он будет удивляться так, как мы сейчас удивляемся, например, очередям в магазине и дефициту колбасы. Дай бог, чтобы для нашего ребёнка это казалось странностями прошлого, сказкой, а не частью реальности.

Другие материалы из рубрики «Рождённые в пандемию» можно прочитать здесь.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Нас можно найти также:
Facebook
YouTube
Instagram
Telegram
Vk
Ok
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments