Эвита Савицкая, журналист Chayka.lv. Фото из личного архива
На краю сцены сидит послушник. Или послушница? Мягкие черты лица, длинные волосы, стянутый бинтами торс, юбка – в полумраке театра сразу не разобраться, парень это или девушка. Впрочем, какая разница.
На фоне музыка – глубинная, первобытная: потусторонные звуки и горловое пение шаманов. Послушник совершает омовение. Перед ним зеркало, повёрнутое к залу, а в нём – все мы.
Так начинается постановка «Культ старейшин» (Vecajo kults) рижского театра Dirty Deal Teatro. В Даугавпилс её привезли в рамках Театрального фестиваля №5, который вот уже третий год проходит в Латгалии.
Мы в «Чайке» только что завершили работу над проектом о старении населения, которая продолжалась целый год, поэтому этот спектакль стал для нас логичным и очень личным продолжением темы.
О чём этот «культ», так ли страшна смерть и стоит ли нам всем срочно начать есть мороженое – читайте в нашем материале.
Театр без границ
Казалось бы, приём, когда актёры выходят на сцену не из-за кулис, а «снизу», сначала пройдя через весь зрительный зал, не нов. Но каждый раз, когда это происходит, сразу появляется ощущение причастности. Это не ты пришёл в театр, это театр приходит в тебя.
В «Культе старейшин» это ключевой элемент действа. Уже в анонсе спектакля говорится: «Это будет собрание без границ, время молитвы, общения, песен и размышлений. Участие не является обязательным, но, когда вы войдёте в помещение, то уже станете участником».
И это так. Актёры постоянно взаимодействуют со зрителями. Задают вопросы, проводят шуточный аукцион, лоты которого, ни много ни мало, – разные варианты жизни после смерти. Для тех, кто присоединился к движению, даже проводится символическое причастие. При этом очень интересно наблюдать за тем, как по мере развития сюжета всё больше зрителей раскрепощаются, открываясь навстречу новой вере.
Что же это за культ?
«Культ старейшин» – это экспериментальный спектакль-церемония, созданный режиссерами и сценографами Катриной Нейбургой и Иветой Поле. Зрителям предлагают взглянуть на увядание и смерть не как на «свинство», а как на естественный путь к пробуждению и покою. Ведь почтенный возраст – это портал в иное состояние сознания.
«Как не быть одиноким и ненужным в этом мире? Он вертится, как ему вздумается, но при этом по-прежнему поклоняется юности и отчаянно ищет эликсир вечной молодости. Мы же – в поисках эликсира вечной старости», – говорит о постановке Ивета Поле.
Участники творческой команды называют себя основателями культа – правда, с оговоркой, что никому не известно, когда он был создан: то ли совсем недавно, то ли в глубокой древности. Ясно одно – он стар, как сама старость.
Центральный символ спектакля – Святая Кора. Сама человеческая жизнь сравнивается с корой дерева, которая с годами становится всё более грубой и рельефной – совсем как наши лица.
Ни один спектакль не похож на другой
Святой Коре поклоняются – то с пугающим, практически сектантским самозабвением, то с трогательной, почти материнской любовью, – персонажи постановки. Они же и задействованные в ней актёры: Вильгельмина Жагата, Марцис Брокс и Регнарс Вайварс (играет свою роль поочерёдно с Гиртсом Круминьшем).
То, что актёры будто играют сами себя, только усиливает ощущение реальности происходящего. Сценарий не загоняет их в жёсткие рамки: есть место и для импровизации, и для личных историй.
Это очень помогло, например, Вильгельмине Жагате, которая присоединилась к культу позже остальных, придя на смену Даце Эверс. Времени на совместные репетиции почти не было. Записи с выступлений Даце и возможность не заучивать текст и говорить, как чувствуется, помогли актёру быстрее вжиться в роль.
Да, Вильгельмина – это именно актёр, но в своём образе травести он так хорош и органичен, что мы даже не стали пытаться выяснять, кто именно скрывается под гримом.
Вильгельмина прекрасна, и эта её двойственность словно ещё раз напоминает нам: времени, старости и смерти всё равно, какого мы пола.
«Для меня Вильгельмина – это некое чувство уверенности. В мире, где все бегут от старости, я целенаправленно в неё вступаю», – рассказывает о выборе своего амплуа актёр.
При этом, глядя на фотографии со спектаклей с другим актёрским составом, понимаешь: каждый раз это совершенно разные произведения искусства.
К слову, на встрече с актёрами прозвучал и такой вопрос: не было ли случаев, когда зрители уходили со спектакля, не дожидаясь его окончания. Были.
Как-то раз люди перепутали состав и пришли, когда выступал Регнарс, а не Гиртс. Зрители почти сразу ушли, чтобы потом вернуться и посмотреть постановку в нужном им составе.
Стоит отметить, что в Даугавпилсе у Регнарса получился очень харизматичный старейшина-шаман. Интересно было бы взглянуть на версию Гиртса.
Возвращаясь к гибкости сюжета – ей в немалой степени способствуют и зрители.
Актёры рассказали, что во время интерактивных моментов люди часто пытаются казаться смелее, чем они есть на самом деле, и утверждают, что не боятся старости и смерти.
Однако бывает и так, что зрители делятся своим опытом клинической смерти или околосмертными переживаниями – и это всегда немного меняет тон спектакля.
Прими свои морщины и славь Кору
Марцис Брокс – тот самый молодой послушник, с которым мы познакомились в самом начале. Он словно деревце, в котором всё ещё бурлят соки, и слепо принимать правила игры он не согласен.
Именно его неготовность принять причастие переросла в один из самых громких эпизодов спектакля – пересказ философии Don’t Die! (Не умирай!) известного американского предпринимателя Брайана Джонсона в стиле тяжёлой музыки.
Согласно этой концепции, смерть – это инженерная проблема, которую можно преодолеть с помощью науки, искусственного интеллекта и экстремального биохакинга.
По этому поводу у нас в редакции разгорелись особенно жаркие споры.
Одна сторона посчитала, что не стоит высмеивать желание человека жить дольше, ведь увеличение средней продолжительности жизни – это величайшее достижение человечества, а не повод для иронии. И Джонсон – не просто богатый человек, одержимый страхом смерти: он живёт полной и яркой жизнью, пусть и под наблюдением врачей.
По мнению второй стороны, люди вроде Джонсона тратят своё время и ресурсы на будущее, то есть, попытку не состариться, но при этом теряют способность жить в настоящем. И авторы спектакля намеренно высмеивают это стремление оставаться вечно молодым и не умирать, чтобы донести до зрителей простую мысль – не стоит бороться с неизбежностью. Старость нужно принять.
Многообразие форм
Кому-то может показаться, что спектакль, сюжет которого вертится вокруг старения и смерти, непременно должен быть нравоучительным и скучным. Вовсе нет.
Как рассказала руководительница Dirty Deal Teatro Анна Силе, театр заканчивает уже 18-й сезон, и всё это время коллектив ищет разные формы и подходы к драматургии нашего времени.
«В основе каждой нашей постановки лежит совершенно новая история – из тех, которые ещё не рассказывали со сцены. И эту историю мы рассматриваем через призму современности. Мы много работаем как с молодыми артистами, так и с опытными деятелями, которые хотят сойти с проторенной тропы и попробовать себя в чём-то новом», – поделилась Анна.
Вот и эта постановка полна исканий и находок.
В ритуалах поклонения Святой Коре чувствуются отсылки к самым разным религиям. И неспроста: создательницы спектакля Катрина Нейбурга и Ивета Поле специально посещали богослужения христиан, индуистов, буддистов, кришнаитов, свидетелей Иеговы, мормонов и представителей других конфессий – и вдохновлялись ими.
При этом религиозные мотивы вплетены в повествование уважительно, и даже один из забавных эпизодов – селфи со святыней – совсем не выглядит святотатством.
И на фоне всего этого – конференция в Zoom, где своим опытом принятия старости и смерти делятся известные в Латвии личности. Эти видеовставки перемежаются с общением с публикой вживую.
На сцене и в зале поднимаются серьёзные вопросы: как перестать беспокоиться о неизбежном наступлении старости и начать жить? Стоит ли сказать близкому человеку, что он умирает? Как принять мысль о том, что завтра может не наступить?
И при этом каким по-семейному тёплым получился эпизод, где о смерти рассказывают в формате сказки на ночь! И вроде бы даже вместе с Марцисом веришь, что ничего страшного в ней нет.
Словом, было совершенно ясно, что актёры наслаждаются игрой, – и зрители тоже. И всем, кто присутствовали на спектакле, не стоит объяснять, почему. Ведь жизнь коротка.
«Жизнь коротка и заканчивается смертью»
«Отведи детей в зоопарк, ведь жизнь коротка и заканчивается смертью», – эта и подобные фразы обнаружились в книге, которую как-то купила на барахолке уже покинувшая этот мир писательница Андра Нейбурга – мать одной из создательниц спектакля. И с этой философией в голове и сердце все мы вышли в тот вечер из зала.
Мы живём сейчас. Будем жить в старости. И, кто знает, возможно, в какой-то другой форме будем жить и после смерти. И сколько бы нам ни было лет – каждый момент нашей жизни стоит того, чтобы прочувствовать его сполна.
Я, например, прямо сейчас собираюсь съесть мороженое. Ведь жизнь коротка.
