Ребёнка могут не бить и не оскорблять, но если он становится свидетелем агрессии и насилия между взрослыми, это тоже угрожает его безопасности и развитию.
Когда в таких ситуациях вмешивается сиротский суд? Что происходит после сообщения о возможной опасной ситуации, при каких обстоятельствах ребёнка отделяют от семьи и можно ли этого избежать?
В предыдущих материалах проекта «Граница молчания: Голоса Латгалии против насилия» мы писали о том, как на домашнее насилие реагирует Государственная полиция и какую помощь пострадавшим оказывает центр MARTA в Латгалии. Теперь о работе ещё одного учреждения, участвующего в защите детей от насилия, рассказывает председатель Даугавпилсского сиротского суда Элита Праневская.
Насилие между взрослыми – угроза и для ребёнка
В семье один взрослый применяет насилие к другому. Ребёнок слышит угрозы, видит происходящее, но сам не подвергается побоям. Может ли в такой ситуации вмешаться сиротский суд?
Да, отвечает Элита Праневская. Сиротский суд должен реагировать и тогда, когда насилие направлено не непосредственно на ребёнка, а на другого члена семьи.
«Даже если ребёнок сам не является непосредственной жертвой насилия, регулярное наблюдение за насилием между взрослыми представляет серьёзную угрозу его безопасности и эмоциональному развитию. В такой ситуации ребёнок может чувствовать страх, беспомощность и незащищённость, а длительное пребывание в насильственной среде может влиять на его эмоциональное состояние, поведение и представления об отношениях», – объясняет Праневская.
Кто сообщает сиротскому суду о возможном насилии
Сиротский суд вмешивается, если ребёнок подвергается физическому, сексуальному или психологическому насилию, риску насильственного контроля либо существует угроза его здоровью, жизни или развитию.
Для начала оценки ситуации не обязательно, чтобы насилие уже было доказано: достаточно информации о возможной угрозе или подозрений в насилии.
Чаще всего, по словам Праневской, сообщения поступают от полиции и родственников. О возможном насилии также сообщают социальные службы, образовательные и медицинские учреждения, некоммерческие организации. Иногда за помощью обращаются сами дети.
«Дети тоже звонят нам, пишут, сами приходят в сиротский суд, чтобы поговорить о проблемах в семье или нарушении их прав», – рассказывает Праневская.
Если ребёнку угрожает непосредственная опасность
Само по себе сообщение о возможном насилии не означает, что ребёнка отделят от семьи или что в отношении родителей сразу примут ограничительные меры. Сиротский суд оценивает обстоятельства и степень угрозы ребёнку.
Если опасность для его здоровья или жизни непосредственная, действовать необходимо немедленно.
Если пребывание в семье угрожает здоровью или жизни ребёнка, должностное лицо сиротского суда может единолично принять решение о приостановлении родителю прав на попечение над ребёнком (aizgādības tiesību pārtraukšana).
Решение исполняется немедленно, а ребёнка помещают в безопасное место – к родственникам, в приёмную семью, кризисный центр или, при необходимости, в больницу.
Единоличное решение действует 15 дней. За это время специалисты выясняют обстоятельства произошедшего и ситуацию в семье, с родителями работают социальная служба и другие специалисты. Затем сиротский суд коллегиально решает, можно ли восстановить приостановленные права на попечение и вернуть ребёнка в семью.
Если обстоятельства, угрожающие его безопасности, не устранены, права не восстанавливают, а ребёнку обеспечивают внесемейное попечение.
«В большинстве случаев устанавливается опека – ребёнок живёт у бабушки и дедушки, других родственников и так далее. Если найти опекуна невозможно, ребёнка помещают в приёмную семью. Если не удаётся найти приёмную семью – главным образом для подростков с особенностями поведения, – дети помещаются в учреждение», – рассказывает Праневская.
При этом 15 дней – не максимальный срок пребывания ребёнка вне семьи, а срок действия экстренного решения. В дальнейшем вопрос о восстановлении приостановленных прав на попечение пересматривается в течение года: родителям необходимо время для работы со специалистами. Они также могут в любой момент сами обратиться в сиротский суд с заявлением о восстановлении прав.
Если экстренное вмешательство не требуется
Не каждое сообщение о насилии приводит к немедленному отделению ребёнка от семьи. Если, например, ребёнок длительное время подвергается эмоциональному насилию, сиротский суд определяет дальнейшие действия с учётом обстоятельств конкретной семьи.
«Необходимо выяснить, что именно происходит. Сначала обязательно нужно поговорить с ребёнком, понять ситуацию. Мы практикуем психологическое обследование. Стараемся избегать конфронтации ребёнка с родителем», – поясняет Праневская.
В одних случаях семье могут помочь специалисты социальной службы и предоставление необходимых услуг, например семейной терапии. В других сиротский суд начинает административный процесс. Бывает, что ребёнка всё же приходится отделять от семьи и обеспечивать ему реабилитацию как пострадавшему от противоправных действий.
«К сожалению, случается, что родители используют кулаки и бранные слова как метод воспитания и не готовы меняться», – отмечает Праневская.
Что показывают цифры: решения сиротского суда в Даугавпилсе
К ответам на вопросы «Чайки» Элита Праневская приложила отчёт о работе Даугавпилсского сиротского суда за 2025 год со сравнительными данными за предыдущие годы. В нём приведены сведения о рассмотренных делах и принятых решениях, приостановлении и восстановлении родительских прав на попечение, а также о внесемейном попечении.
Эти показатели не следует считать статистикой домашнего насилия. Сиротский суд рассматривает дела по разным основаниям, включая недостаточный уход за ребёнком и другие обстоятельства, не связанные с насилием.
В 2025 году в производстве Даугавпилсского сиротского суда находилось 1 255 активных дел. За год начали 384 новых дела и приняли 684 решения. График показывает, как эти показатели менялись с 2021 года.
В 2025 году права на попечение были приостановлены у 45 родителей в отношении 46 детей. Годом ранее – у 64 родителей в отношении 72 детей.
При этом число родителей, чьи права были восстановлены, выросло с 15 в 2024 году до 19 в 2025-м. В первом случае восстановление прав касалось 20 детей, во втором – 21 ребёнка.
Эти показатели не следует сопоставлять как число приостановленных и впоследствии восстановленных прав у одних и тех же родителей: решения о приостановлении и восстановлении, принятые в течение одного года, могут касаться разных семей.
В 2025 году сиротский суд рассматривал 62 дела о приостановлении прав на попечение. Из них 33 были связаны со злоупотреблением родительскими правами либо недостаточным уходом и надзором за ребёнком, девять – с установленным насилием родителя над ребёнком или обоснованными подозрениями в нём.
Ещё два дела касались обстоятельств, мешавших родителю заботиться о ребёнке, одно – согласия на усыновление или отказа от ухода за ребёнком. Производство по 17 делам было прекращено.
При этом девять дел, связанных с насилием родителя над ребёнком, – не общее число случаев домашнего насилия, о которых стало известно сиротскому суду. Отчёт не позволяет установить, сколько детей жили в семьях, где насилие происходило между взрослыми, и в скольких случаях ситуацию удалось разрешить без приостановления прав на попечение.
В экстренных обстоятельствах уполномоченное должностное лицо сиротского суда может принять решение единолично. В 2024 году было принято 24 таких решения, в 2025-м – 21. Они касались различных ситуаций, требовавших срочного вмешательства, не только случаев домашнего насилия.
«Сиротский суд может в любой момент забрать ребёнка»: что здесь не так
Одно из распространённых заблуждений о сиротском суде – представление, что его главная задача состоит в отделении детей от родителей.
«На самом деле действия сиротского суда должны быть юридически обоснованными и направленными на защиту прав и интересов ребёнка. Приостановление прав на попечение – одно из крайних возможных решений, но не единственное», – объясняет Праневская.
Она подчёркивает: сообщение о возможном нарушении прав ребёнка не означает, что сиротский суд автоматически принимает сторону заявителя. Прежде чем принять решение, учреждение оценивает обстоятельства: может запросить информацию у других служб, выслушать участников ситуации, проверить условия жизни ребёнка и при необходимости привлечь психолога.
Несмотря на название, сиротский суд не является судом в обычном понимании. Это учреждение опеки и попечительства, созданное самоуправлением. Его полномочия не ограничиваются вопросами отделения детей от семьи: оно занимается также опекой, попечительством, усыновлением и защитой имущественных интересов детей. В одних случаях учреждение самостоятельно принимает решения, в других – предоставляет заключения суду или обращается в суд.
Ещё одно заблуждение – будто мнение ребёнка не учитывается при принятии решений. По словам Праневской, с учётом возраста и зрелости ребёнка оно может иметь очень большое значение. Сиротский суд вправе беседовать с ним без присутствия других людей.
Решения сиротского суда можно обжаловать в установленном законом порядке.
Что мешает защитить ребёнка вовремя
По словам Элиты Праневской, одна из главных трудностей – своевременно выявить насилие. Семьи нередко скрывают или отрицают проблему, а ребёнок не всегда способен рассказать о пережитом.
«Сложности возникают и в ситуациях, когда родители конфликтуют между собой, а ребёнок используется как инструмент конфликта», – отмечает она.
Работе мешают загруженность специалистов, недостаточно быстрый обмен информацией между учреждениями и ограниченный доступ к помощи психологов и социальных работников, особенно в регионах. Дополнительные трудности создают расстояния между самоуправлениями и поставщиками услуг.
При этом сиротский суд работает с семьёй не в одиночку. Полиция прежде всего устраняет непосредственную угрозу и расследует возможные преступления, а сиротский суд и социальная служба оценивают положение ребёнка и семьи и определяют необходимые меры защиты и поддержки.
Сиротский суд раз в месяц организует совместные с Государственной полицией проверки во внерабочее время. Во время таких проверок специалисты посещают семьи высокого социального риска и проверяют поступившие сообщения о возможных нарушениях прав детей.
Праневская считает, что учреждениям необходимо быстрее обмениваться информацией и согласованно оценивать риски, а помощь семье должна быть доступна уже при первых признаках опасности, не дожидаясь критической ситуации.
«В конечном счёте в центре системы всегда должны находиться безопасность ребёнка и его наилучшие интересы, а не формальное разделение полномочий между учреждениями», – подчёркивает она.
Что делать, если вы подозреваете, что ребёнок живёт в насильственной среде
Вы слышите крики за стеной, замечаете перемены в поведении знакомого ребёнка или узнаёте от него о происходящем дома, но не уверены, достаточно ли оснований для обращения за помощью.
Элита Праневская напоминает: статья 73 Закона о защите прав детей предусматривает обязанность незамедлительно сообщать компетентным учреждениям о правонарушениях в отношении ребёнка и обстоятельствах, которые могут угрожать его жизни или здоровью.
Если ребёнку угрожает непосредственная опасность, необходимо звонить по номеру 112. В остальных случаях можно обратиться в сиротский суд, социальную службу, Центр защиты детей или полицию.
Если вы сомневаетесь, как поступить, можно проконсультироваться по круглосуточному телефону доверия для детей и подростков 116111. По вопросам защиты детей туда могут обращаться и взрослые.
У Центра защиты детей также есть анонимная форма для сообщений о возможных нарушениях прав ребёнка.
Самостоятельно расследовать происходящее не следует.
«Не нужно самому вступать в конфронтацию с предполагаемым агрессором или давить на ребёнка, требуя, чтобы он рассказал о происходящем. Лучше спокойно выслушать ребёнка, записать факты, которые вы сами видели или слышали, и передать информацию специалистам», – советует Праневская.
Она подчёркивает, что сообщение о возможном насилии не равнозначно обвинению: оно позволяет специалистам проверить информацию и выяснить, нуждается ли ребёнок в защите.
«Чужих детей не бывает»
«Чужих детей не бывает. Ребёнок нуждается в особой защите, и лучше всего его защищают своевременное участие взрослых, умение выслушать ребёнка и сотрудничество друг с другом. Важно создать у ребёнка чувство безопасности и верить его словам, а не ждать, пока ситуация станет серьёзной», – говорит Элита Праневская.
По её мнению, защите детей мешают страх, отрицание проблемы, нежелание взрослых признавать происходящее и равнодушие.
Поэтому важна и просветительская работа: публикации СМИ и образовательные кампании помогают распознавать насилие и отказываться от представления, будто происходящее в семье – исключительно её частное дело.
