Россия и страны Балтии: сценарий, который, я надеюсь, возможен только в кино или во сне. Личное мнение

Ольга Журавлёва, исследователь городской повседневности. Фото: Роберт Клещинский

За последние пару лет на YouTube только ленивый не делал прогнозов о том, кто станет следующим претендентом на российскую аннексию. 

Некоторые кликушествуют деловито и даже вполне профессионально — как Юлия Латынина, с хитринкой в глазах и нескрываемым любопытством. Некоторые — радостно и взахлёб, как профессор Соловей: смакуют детали и, чуть ли не тыкая пальцем в карту, сообщают, что это, конечно же, будут страны Балтии — прямо завтра! А может быть, уже сегодня! А может, Польша, а может, чего уж там мелочиться — и до Парижа дойдут. И такие разговоры тоже присутствуют.

Но первая в списке и якобы самая «лакомая» территория для российской аннексии — это, конечно, «Прибалтика», укоренившийся в русскоязычной речи до смерти топоним советского времени.

И тут, надо сказать, отметились абсолютно все «говорящие головы» русского и украинского либерального медиа мира: и Пастухов, и Шульман, и Фейгин, и Арестович, и Гордон — как будто сговорившись, предсказывают всем трём государствам совместное и скорое печальное будущее. 

Видимо, по аналогии с той самой злосчастной «Прибалтикой», которая и раньше всё упрощала, а сейчас и подавно, так как отделять одну страну от другой «интеллектуальная элита» русскоязычных ютьюб-каналов так и не научилась до сих пор.

Почему это должны быть именно страны Балтии — для меня лично большой секрет. Россию с Латвией, честно говоря, мало что связывает, если опираться на культурные, исторические и этнические предпосылки, которые так любит президент России. 

Литву и Эстонию — и того меньше. В конце концов, ну какой из латыша, эстонца и литовца — россиянин! Мы и в советское-то время плохо справлялись. Но российские «селебрити от войны» неустанно прогнозируют ближайшее нападение именно на нас. 

Но это ещё полбеды: в конце концов, всё это не более чем подогревание аудитории и гадание на кофейной гуще. Удивляет другое. Группа поддержки всех этих прогнозов для Латвии — в самой Латвии. Выглядит это обычно следующим образом: под постом в Delfi, например, о наращивании военного потенциала множатся комментарии вроде: «Жду не дождусь, когда вас…», «Вот теперь посмотрим…», или «так вам и надо, нечего было…» — и дальше идет перечисление того, чего «не надо» было делать. 

Суммируя все эти «рекомендации» от пользователей Delfi на русскоязычной ветке в одно предложение, можно выразиться кратко: не надо было ничего — начиная от перестройки и заканчивая независимостью.

Теперь на минуточку представим: в конце концов мы же можем гипотетически допустить, что «большие надежды» этих комментаторов осуществились — не у нас, конечно, но в каком-нибудь несуществующем, выдуманном пространстве. 

И вот ранним утром в один из пасмурных осенних дней такой гражданин, приоткрывая занавеску своего окна, видит во дворе… танк. Радостно стоит перед зеркалом, прихорашивается, торопливо одевается и спускается во двор, чтобы поприветствовать «солдатиков, сынков и братушек», и, устремляясь к ним навстречу в восторженном порыве, натыкается грудью — как вы думаете, на что? На дуло автомата и человека в маске, который смотрит на него, мягко говоря, неприязненно и совсем не по-братски.

Наш воодушевленный герой прорывается его обнять ещё раз и ещё раз, благодарит за “спасение” и выкрикивает: «Я же свой!», бьет себя в грудь и подсовывает под нос паспорт — но вместо этого его ставят лицом к стенке вместе с такими же, как он, долго сортируют (девочки — налево, мальчики — направо), раздают номерки и приказывают ждать — пока вызовут. 

Люди томятся в очереди, глядя друг другу в затылок, переминаются с ноги на ногу, перемигиваются и понимающе улыбаются: мол, так положено, таков порядок, и исподлобья с опаской и восхищением поглядывают на проходящих мимо «спасителей». 

Проходит час, и два, и три, пока очередь нашего гражданина не подходит к своему логическому завершению, и угрюмого вида женщина в форме просит его показать свои документы, долго их рассматривает, потом также долго его расспрашивает о том, как и каким образом он провёл последние тридцать лет и почему, собственно, все эти годы оставался в чужом ему государстве; вместо того чтобы ещё в девяностые «слиться с родиной», он жил, работал и платил налоги недружественной стране, воспитывал детей в нетрадиционном духе и так далее, и тому подобное. 

После чего на нашего «гражданина» заводят персональное дело («А как вы думали, вдруг вы засланный», — говорит всё та же женщина), присваивают ему номер и оставляют в полном неведении относительно дальнейшей его участи. 

Правда, выбор у него невелик: либо фильтрационный лагерь, либо постоянное проживание на оккупированной территории без права перемещения.

Через неделю во дворе его дома становится всё больше танков и бронетранспортёров. Мужчины в военной форме экспроприируют личный транспорт, осматривают подъезды, опрашивают жильцов и вселяются в пустующие квартиры. 

Когда у них заканчиваются еда и выпивка, они выбивают соседские двери ногой — и вскоре их перестают запирать совсем: ведь квартиры эти уже не частные, а, как говорится, по законам военного времени «до особого распоряжения» переданы какому-то военному ведомству, о существовании которого жильцы узнали только сегодня.

Во дворе множится мусор, на спортивной площадке вырастают первые могильные кресты, интернет не работает, разграбленные магазины грабят по третьему разу, а беременным женщинам на пунктах сбора выдают карточки на «борщевые наборы» для потенциальных будущих граждан РФ.

Через время нашего героя переселяют, потому что в его дом попал дрон, и теперь он живёт в соседнем — вместе с десятком таких же пострадавших. Иногда они ночуют в подвале, иногда на лестничной клетке. Изредка ему удается всё-таки подключаться к интернету, чтобы передать привет дочке, которая его не послушалась и уехала к «англосаксам», и написать ей, что он скучает и очень хочет её видеть, что всё хорошо и наверняка будет ещё лучше, правда не сейчас, но в ближайшее время обязательно! 

Когда наконец в один из дней его ловят во время очередного разговора и увозят на приём к хмурому капитану, который, предъявив ему фотографию, где он радостный и улыбающийся стоит на фоне, например, Статуи Свободы, зачитывает приговор: пять лет лишения свободы за террористическую деятельность и прославление символов враждебного государства. На гражданина надевают наручники и препровождают в тюрьму, из которой он через год прямиком отправляется на фронт.

Конечно, Оруэлл из меня так себе, но эта история не сильно отличается от десятков тысяч уже существующих. И почему, собственно, кому-то должно повезти больше, чем другим? 

Сомневаюсь, что хоть кто-то из комментаторов на Delfi представляет своё будущее таким. Им рисуются фантастические картины открывающихся новых возможностей, повышения зарплаты и должности, взлёта по карьерной лестнице. Или уж на худой конец — просто возможность воссоединиться с «русским миром», не меняя локацию. 

Но в реальности так не бывает, потому что эта война — настоящая, и её правила будете диктовать не вы. В лучшем случае, если вам всё-таки удастся убедить «оккупационные войска» в своей лояльности, вам позволят делать всё то же самое, что вы и делали до сих пор, но под присмотром «майора», и пока «настоящие, высококачественные россияне» будут вселяться в свеже приобретенные квартиры ваших убитых соседей на «вновь присоединённых территориях», вам предстоит каждую ночь просыпаться в холодном поту в ожидании стука в дверь.

Я абсолютно уверена, что так горячо «любимые» мной комментаторы на Delfi или в ФБ напишут, что всё это глупость и неправда, что «русские своих не бросают», что этого не может быть — не здесь, не с ними и не таким образом. Так уж заложено в человеческой природе — надеяться на лучшее в любом случае, даже тогда, когда под «лучшим» подразумевается подлость, корысть и предательство по отношению к людям и государству, в котором они провели большую часть своей жизни, так и не осознав, цитируя слова одного ныне живущего и совершенно чокнутого бывшего президента, что «свобода лучше, чем несвобода!». 

Я все таки искренне надеюсь, что проверять это на практике нам не придётся, потому как последствия такого опыта могут оказаться для большинства русскоговорящих в Латвии совершенно непредсказуемыми…

Нас можно найти также: