Татьяна Евдокимова (пишет под псевдонимом из соображений безопасности), журналистка-беженка из Беларуси, живущая в Латвии уже почти 5 лет (иллюстративное фото: pexels. com)
Следя за событиями на полях Генеральной Ассамблеи ООН, я поймала себя на странном ощущении: белорусский пазл вроде бы снова собирают на глазах у всего мира, но детали никак не хотят складываться в единую картину.
В Нью-Йорке одновременно присутствуют Максим Рыженков — представитель официального Минска, — и Светлана Тихановская, лидерка демократических сил Беларуси. В середине сентября, после визита спецпосланника президента США Джона Коула в Минск, освободили 25 политзаключённых, а Вашингтон объявил о дальнейшей работе с Минском.
Теперь Дональд Трамп говорит о крупной сделке по закупке белорусского калия, а уже в октябре в порт Нового Орлеана должна прибыть первая партия белорусских калийных удобрений — 30 тысяч тонн.
На первый взгляд может показаться, что режиму Александра Лукашенко удалось пробить железный занавес и постепенно вернуть себе международную политическую субъектность. Но в этой картине есть деталь, которую невозможно игнорировать: Беларусь остаётся союзником России, её территория и ресурсы используются в российской войне против Украины, а для стран Балтии соседство с Беларусью давно стало вопросом не дипломатического протокола, а собственной безопасности.
Именно поэтому мне захотелось разобрать этот пазл — прежде всего глазами человека, который живёт в Латвии и каждый день находится буквально в нескольких сотнях километров от страны, где когда-то жил.
ООН: два представителя одной Беларуси
Латвия организовала на полях недели высокого уровня 81-й сессии Генассамблеи ООН специальное мероприятие «Беларусь: соучастница войны России против Украины и угроза международной безопасности».
Уже сам факт его проведения мне кажется очень важным: Рига не просто говорит о Беларуси в национальном контексте, а выносит проблему на международную площадку.
На мероприятии выступил министр иностранных дел Украины Андрей Сибига. Он призвал не ослаблять, а усиливать давление на Александра Лукашенко, подчеркнув, что Россия продолжает использовать белорусскую территорию и ресурсы для войны против Украины, а белорусские предприятия поставляют компоненты и материалы для российского военно-промышленного комплекса.
При этом Сибига декларировал необходимость разделять режим Лукашенко и белорусский народ и отметил развитие диалога Украины с демократическими силами Беларуси.
Светлана Тихановская на том же мероприятии говорила уже не только о нынешней ситуации, но и о том, что делать дальше. Она призвала вернуть Беларусь в повестку дня ООН и начать работу над сильной резолюцией по Беларуси, которая затронула бы политзаключённых, транснациональные репрессии и участие режима в российской войне.
Среди её предложений — международный механизм решения проблемы белорусских документов, поддержка механизмов ООН по Беларуси, привлечение виновных к ответственности и уже сейчас работа с демократическими силами над переходным периодом после Лукашенко.
Для меня здесь особенно важно одно: эту дискуссию организовала именно Латвия. И получается интересная конструкция. Рига приглашает говорить о Беларуси как об угрозе международной безопасности, Украина напоминает миру о соучастии Минска в российской агрессии, Тихановская рассуждает о будущем демократической Беларуси — а рядом, в том же Нью-Йорке, представитель официального Минска встречается с западным политиком.
Как это должно складываться в одну стратегию?
Рыженков, Сикорски и белорусский калий
23 сентября министр иностранных дел Польши Радослав Сикорски встретился в Нью-Йорке с главой белорусского МИДа Максимом Рыженковым. Сикорски объяснил, что ООН — нейтральная площадка, позволяющая разговаривать даже с представителями государств, отношения с которыми сложные.
По его словам, такие встречи на уровне министров не проводились с 2016 года. Обсуждались польско-белорусские отношения, ситуация на границе и региональная безопасность. Среди прочего польская сторона поднимала вопрос о том, чтобы Беларусь не позволяла российским ракетам и дронам проходить через своё воздушное пространство.
Сикорски назвал происходящее пока первой, ознакомительной встречей и сравнил возможное потепление отношений с подснежником, который может расцвести при благоприятной погоде.
Очень красивая метафора. Но я, живя в Латвии, почему-то думаю не о подснежнике, а о минном поле.
Потому что параллельно развивается другая история — белорусский калий. В марте 2026 года США исключили «Беларуськалий», Белорусскую калийную компанию и ряд других предприятий из санкционного списка. Теперь, после заявленного Трампом намерения заключить крупную сделку, первая партия удобрений должна отправиться в США: 30 тысяч тонн хлорида калия должны прибыть в Новый Орлеан в октябре.
На этом фоне особенно интересно звучит позиция Литвы. Министр иностранных дел Кястутис Будрис заявил, что попытки США смягчить отношения с Беларусью, по его оценке, будут сопровождаться усилением агрессивного поведения Минска на границах стран НАТО.
Он подчеркнул: действующие санкции ЕС запрещают ввоз произведённых в Беларуси калийных удобрений на территорию Евросоюза, включая транзит через Литву.
По его словам, санкции вводили в связи с нарушениями прав человека, подавлением оппозиции и поддержкой российской агрессии против Украины. И пока эти обстоятельства не изменились, в Вильнюсе не видят оснований обсуждать их пересмотр.
И вот здесь пазл начинает рассыпаться.
Для Вашингтона Беларусь сегодня может быть каналом для переговоров и предметом сделки. Для Варшавы появляется пространство для осторожного дипломатического контакта. Для Вильнюса это прежде всего вопрос безопасности. Для Киева — часть российской войны. А для демократических сил Беларуси — страна, которую необходимо готовить к будущему без Лукашенко.
Все говорят о Беларуси, но, кажется, имеют в виду совершенно разные вещи.
Почему Латвия смотрит на Беларусь особенно внимательно
Мне кажется, латвийскую позицию невозможно понять, если смотреть на Беларусь только как на внешнеполитическую тему.
Беларусь — непосредственный сосед Латвии. И когда речь идёт о миграционном давлении, нарушениях воздушного пространства, дронах, информационных операциях или других действиях в «серой зоне», это уже не где-то далеко. Это происходит рядом с домом.
На днях Chayka.lv писала о последних оценках президента Эдгара Ринкевича и латвийских служб безопасности.
По оценке SAB, вероятность конвенционального нападения на страны Балтии и НАТО сейчас и в ближайшей перспективе очень низкая, однако возможны саботаж, провокации, нарушения воздушного пространства и другие неконвенциональные действия. Ринкевич отдельно назвал среди рисков для Латвии миграционное давление на границе с Беларусью, инциденты с дронами, кибератаки и информационные кампании.
Это очень важное различие: опасность не обязательно должна выглядеть как танковая колонна.
Современная безопасность вообще устроена иначе. Можно не переходить границу армией и всё равно создавать давление на соседнее государство — через миграцию, информационные операции, диверсии, кибератаки, нарушения воздушного пространства, провокации. Именно поэтому Латвия, Литва и Эстония воспринимают Беларусь не просто как соседнюю страну, а как часть более широкого российского военного и гибридного пространства.
И здесь я понимаю Латвию особенно хорошо. После 2020 года Беларусь для меня перестала быть просто родиной. Она стала ещё и источником очень болезненного противоречия: я люблю свою страну, но именно государственный аппарат моей страны сделал так, что мне пришлось искать безопасность в другой.
Поэтому, когда я слышу о «нормализации» отношений с Минском, у меня возникает простой вопрос: нормализации чего именно?
Стабильности на границе — да, это необходимо. Каналов связи — безусловно. Освобождения людей — тем более. Но означает ли дипломатический контакт возвращение Лукашенко политической легитимности? И означает ли экономическая сделка изменение характера режима?
Пока факты этого не подтверждают.
Конференция по Беларуси 2026: угрозы, исходящие от Беларуси для европейской безопасности
Понять стратегию официальной Риги в частности и Евросоюза в целом в отношении режима Лукашенко мне помогли мнения экспертного сообщества, высказанные на полях конференции, организованной Латвийским институтом внешней политики, Министерством иностранных дел Латвийской Республики и Белорусской исследовательской сетью по политике соседства.
Беларусь является испытанием для общеевропейской безопасности прежде всего потому, что она находится в орбите влияния Кремля — и экономической, и идеологической, и геополитической, считает доктор политологии, директор Латвийского института внешней политики Уна Александра Берзиня-Черенкова.
Но принимая политические решения, всё же необходимо разделять непосредственно режим Лукашенко и общество — простых белорусов, которые показали своё стремление к демократии в 2020 году и демонстрируют это до сих пор. Латвия, как и другие страны ЕС, проявляют солидарность с демократическими устремлениями белорусов.
«Да, необходимо разделять режим Лукашенко и белорусов, — тем более, что они его не выбирали», — соглашается Аркадий Мошес, директор исследовательской программы по Восточному Соседству ЕС и по России Финского института международных отношений.
Он добавляет, что стратегия ЕС в отношении Беларуси должна включать следующие пункты: 1) уход Беларуси от сферы влияния Кремля; 2) экономические реформы с пониманием того, что будет с Беларусью после падения режима Лукашенко, ведь её экономика наверняка окажется полностью разрушенной. И как раз европейские санкции, которые, на первый взгляд, против простых белорусов на данный момент, на самом деле рассчитаны на длительную перспективу противодействия режиму; 3) понимание взаимоотношений Беларусь — Украина и теперь, и в случае окончания российско-украинской войны.
Суть политической системы, созданной и удерживаемой Александром Лукашенко, описал Камиль Клысиньски — польский политолог, аналитик и старший научный сотрудник Центра восточных исследований (OSW Centre for Eastern Studies) в Варшаве. Именно личность Лукашенко и является ядром этой системы — персоналистского режима.
И хотя политику уже 72 года, и здоровье уже не то, не всё так просто. Он будет держать власть до самого конца в прямом смысле этого слова. Лукашенко раньше уходить не собирается и постепенно готовит транзит власти внутри своей семьи. После его смерти начнётся борьба внутри самой вертикали Лукашенко, и сценарии развития событий могут быть непредсказуемыми.
Самый главный фактор, который необходимо преодолеть Беларуси, по мнению Камиля, — это тотальная экономическая зависимость от РФ. «Все остальные экономические активности, демонстрируемые Лукашенко — ЕАЭС, страны Азии, Африки, — это визуальная картинка», — считает он.
Беате Ливданска, политолог, исследователь Латвийского института внешней политики, подчеркнула строгую позицию ЕС против РФ и Беларуси как соучастницы полномасштабного вторжения России против Украины.
Очевидно, что Беларусь для Украины — опасный сосед и соагрессор, что нельзя не учитывать. Безусловно, главный приоритет для Латвии и всех балтийских стран — это их национальная безопасность, и все политические шаги предпринимаются именно исходя из её обеспечения.
С 2020 года Беларусь и отношение к ней радикально изменились — диалог Евросоюза с режимом совершенно невозможен, но есть вектор дискуссий о будущем Беларуси и о том, каким будет демократический транзит власти, а также о том, как помочь людям Беларуси, при этом сохраняя основной принцип безопасности Балтийских стран.
Пазл пока не складывается? Выводы
Я думаю, проблема не в том, что разные государства разговаривают с Минском. Дипломатия именно для этого и существует — разговаривать даже тогда, когда доверия нет.
Проблема возникает, когда отдельные элементы такой дипломатии начинают восприниматься как доказательство того, что Беларусь уже вернулась в нормальную международную систему.
Пока этого не произошло.
Да, освобождение 25 политзаключённых — это освобождение 25 человеческих жизней, и этому невозможно не радоваться. Но 25 человек — это не конец репрессий. Более того, освобождённые после сентябрьских переговоров были принудительно депортированы из Беларуси в Литву.
Да, американская калийная сделка — это возвращение белорусского сырья на американский рынок. Но экономический контакт сам по себе не означает политической трансформации Минска.
Да, встреча Сикорского и Рыженкова может стать началом нового дипломатического этапа. Но сам Сикорски говорит лишь о первой ознакомительной встрече и о возможности дальнейшего развития отношений.
И одновременно Латвия организует в ООН мероприятие, где Беларусь рассматривается именно в контексте международной безопасности, Украина призывает не ослаблять давление на Лукашенко, а Тихановская говорит о необходимости сохранить международное внимание к репрессиям, транснациональным преследованиям и участию режима в войне.
Вот почему мой пазл пока не складывается.
Возможно, он и не должен складываться в одну картинку. Возможно, сейчас мы наблюдаем переходный период, когда разные игроки одновременно пытаются решить разные задачи: освободить людей, остановить войну, уменьшить угрозы на границах, вернуть дипломатические каналы и при этом не потерять из виду причины, по которым Беларусь оказалась в нынешнем положении.
Но мне, как белоруске и как человеку, живущему в Латвии, хочется одного — чтобы в этой сложной геополитической конструкции не потерялся сам белорусский народ.
Потому что Беларусь — это не только Лукашенко, Рыженков, калий и переговоры в Нью-Йорке. Это ещё и люди, которые сидят в тюрьмах. Люди, которые были вынуждены уехать. Люди, которые продолжают жить внутри страны и боятся говорить. И те, кто сегодня строит новую Беларусь за её пределами.
Региональная безопасность начинается не только с укрепления границ. Иногда она начинается с очень простого понимания: нельзя бесконечно считать проблему решённой только потому, что стало тише.
А белорусский пазл, как мне кажется, сложится только тогда, когда безопасность региона, независимость Беларуси и права самих белорусов перестанут рассматриваться как три разные задачи.
