Ольга Журавлёва, исследователь городской повседневности. Фото: Роберт Клещинский
Сравнивать Латвию и Францию кому-то может показаться занятием совершенно бессмысленным. На первый взгляд, ставить рядом Ригу и Париж можно лишь с долей иронии, вспоминая советскую фразу: «Рига — маленький Париж».
С другой стороны — а почему бы и нет? Почему не сравнить, насколько это вообще возможно, особенно во время летних отпусков? Ведь и Латвия, и Франция — страны Европейского союза. Формально они играют по одним и тем же правилам, которые сами для себя выбрали. Тем более что речь идёт не о количественном, а о качественном сравнении.
Отличаются города, отличается городская жизнь, отличаются люди, которые в этих городах родились, живут, переехали.
Но стоит просто взглянуть, не вдаваясь в детали, и быстро становится очевидно: для латвийца Париж — не самое комфортное место. Какие бы кальки поведения ни пытались перенимать страны ЕС друг у друга, различия остаются.
Более того, на мой взгляд, они усиливаются, множатся и часто становятся серьёзными культурными барьерами даже внутри Европы.
О меняющемся Париже и стабильной Латвии
Итак, Париж 2025 года заметно отличается от 2024-го или 2023-го — он меняется каждый год в зависимости от событий в мире. Он стал ещё более ярким, тесным и многолюдным. В нём — невероятное количество прекрасного и столько же трагичного и необъяснимого.
Латвия 2025 года почти не изменилась за последние несколько лет. Она по-прежнему малолюдна и, как всегда, одинока со своими проблемами — без особых изменений в ту или иную сторону. Нет стабильного роста, нет стабильного регресса — стабильно только отсутствие перемен. В этом, на мой взгляд, — наша сила и наше спокойствие.
Париж может позволить себе многое. Он принимает миллионы туристов, вкладывая ресурсы в индустрию развлечений. Латвия в этом плане куда скромнее: бюджетные средства позволяют лишь поддерживать в порядке некоторые исторические места (далеко не все из возможных) и предлагать туристу то, что уже есть.
Новые рестораны открываются редко, а закрывшиеся часто не возрождаются. Зато кухня в них стабильно хорошая, а администрация борется за каждого клиента. Это особенно заметно, если сравнивать латвийские гостиничные завтраки со скромными холодными завтраками во французских отелях (три вида сыра и круассан с кофе) — здесь Париж явно проигрывает.
Во Франции сервис может быть формальным, кухня — посредственной, а цели — исключительно коммерческими. Туристов много — кто-нибудь да зайдёт, даже если вы не очень постарались.
В Латвии стараются для каждого. Клиентов не так много, как хотелось бы, и каждый важен для выживания. Ещё каких-то тридцать лет назад надо было очень «стараться», чтобы в Латвию вообще приехали. В первые годы независимости туристы не знали, что такая страна существует. Парижу это не нужно: каждый год, помимо туристов, туда переезжает примерно 90 000 человек. Кто-то — вполне респектабелен, кто-то живёт на скромные доходы, а кто-то оказывается на улице.
О демократии и толерантности
В Латвии невозможно представить себе ситуацию, при которой люди на старых матрасах ночуют напротив Памятника Свободы или в Верманском парке. Их немедленно подвергнут не только общественному порицанию, но и наказанию. Не какое-то абстрактное «общество», а конкретно мы с вами — не захотим, чтобы под нашими окнами поставил палатку человек без определённых занятий и места жительства.
И это не потому, что в Латвии нет бедных. Просто наша улица не приспособлена для выживания. Мы не подаем нищим, не приносим им еду, не поддерживаем с ними добрососедских связей. И, признаться честно, считаем их проблемой государства и недостойными своего внимания. Мы дружно отворачиваемся и затыкаем нос, проходя мимо лежащего на тротуаре человека в состоянии алкогольного опьянения.
В Париже общение с «клошарами», городскими нищими, — это часть культуры. Люди живут на улицах, в парках, в подворотнях, в метро, спят на тротуарах у магазинов и сооружают вокруг себя сложные конструкции из хлама, коробок, одежды, которой обмениваются между собой. Это часть городского ландшафта — и демократия, если угодно, со всеми вытекающими последствиями.
Хотим ли мы такую демократию? Большинство, вероятно, скажет: нет. Поэтому парижские «клошары» имеют право спать на улице, а латвийский гражданин — либо дома, либо в ночном приюте, либо, в худшем случае, в полицейском участке.
О свободе выбора
У латвийцев и парижан разные представления о свободе выбора. Парижане уважают этот выбор, каким бы он ни был: хочешь жить под мостом — живи. У тебя есть на это право. Для рижанина это как минимум странно, для большинства — аморально.
Главное в Париже — не мусорить. В квартале Маре можно помыться в фонтане, громко петь песни, распивать шампанское на берегу канала Сен-Мартен и даже покурить травку. Полиции до этого нет дела — она занята более серьёзными задачами. Её много, и она очень вооружена. Париж занимает 10-е место среди крупнейших городов Западной Европы по уровню преступности.
В Латвии после 10 вечера улицы чисты, пустынны и невинны, даже в самых «неблагополучных» районах столицы. Вам не залезут в рюкзак на светофоре и вернут кошелек с деньгами, если вы случайно забудете его в транспорте — со мной такое действительно случалось. У нас — спокойно и безопасно. И в этом есть своя прелесть.
О личном пространстве
В Латвии просторно в кафе и транспорте. Никто не подсядет к вам рядом, если в салоне есть свободные места. Незнакомые люди не будут назойливо вас рассматривать, и никого не удивит, если вы отодвинулись от шумной компании.
Столики в кафе стоят далеко друг от друга, а на скамейках в парке рядом сидят максимум по двое незнакомцев.
В Париже вы всегда будете чувствовать взгляд, локоть, ногу или руку соседа. Где бы вы ни находились, вас будут окружать люди — их много, они очень разные, и намерения у них не всегда безобидны.
Вас поселят в крошечном номере или квартирке с тонкими стенами, если, конечно, у вас нет лишней пары тысяч, чтобы оплатить себе неделю более комфортного проживания. А в городском парке вы будете сидеть на краешке скамейки, где уже разместились до вас четверо (и это не предел), — и это часть парижской обыденной жизни.
Конечно, разные районы Парижа отличаются. То, что вас так радовало в Латинском квартале, может испугать в районе площади Сталинградской битвы. Но этот район не идёт ни в какое сравнение, например, с рижским Болдерайей — ни по уровню криминала, ни по социальной или этнической структуре.
О выборе, который может сделать каждый из нас
В общем, я бы сказала, что Рига совсем не похожа на Париж. И я совсем не уверена, хотим ли мы, чтобы она была на него похожа.
Несколько дней назад на площади Республики в Париже проходил митинг. Толпа парижан медленно двигалась по улице, скандируя: «Вива Палестина!», размахивая флагами.
Весёлые разновозрастные люди в красных рубашках и зеленых бриджах бодро шагали мимо кафе, ресторанов, перешагивали через лежащих на тротуаре «клошаров», которые наблюдали за происходящим с безучастным спокойствием.
Их большое скопление в этой точке объяснялось просто: по вечерам к площади приезжает машина с едой. Без лишнего шума бездомным раздают порции пасты с курицей — они передаются из рук в руки и уносятся в тёмные скверы.
Толпа расходилась медленно, и пока одни — «бенефициары демократии» — в рваных лохмотьях доедали свою порцию, сидя на асфальте, другие садились в «Порше» или «Ягуар» и уезжали в восьмой округ Парижа ужинать в ресторане со средним чеком 600 евро на одного посетителя.
Для человека вроде меня, с советским детством и воспоминаниями о 90-х, когда на рижском вокзале женщины торговали чулками, выданными им вместо зарплаты, эта картинка французской демократии не кажется особенно привлекательной. И «скучные», благопристойные Хельсинки, где в каждом кафе есть пандус и столик для инвалидов, но нельзя распивать на улице спиртное, и городская жизнь заканчивается после 9 вечера, кажутся куда более человечными по сравнению с возможностью безнаказанно ночевать на улицах Парижа в коробке из-под бананов. Но, как говорится, каждой стране — своя демократия и своя доля свободы.
Мы, например, всей Латвией уже пару лет решали, можно ли гулять с собаками по пляжам Юрмалы, и, чтобы никого не обидеть, в конце концов решили разделить сезон на две части: собачий и человеческий. Так что в этом плане я за наших собачников, собак и купальщиков спокойна — чего нельзя сказать о Франции, где большинство домашних любимцев живут дольше и лучше, чем 350 000 человек, не имеющих собственного жилья.
Так что выбор у туриста несложный. Хочешь полной демократии со всеми оттенками свободы — поезжай в Париж. Хочешь тишины, чистоты, комфорта, пляжа без собачьих фекалий и скромного, но доброго гостеприимства — выбирай Латвию…
