«Языковую пропасть» в школах Даугавпилса преодолеть пока не удалось. Личное мнение

Анна Кусиня, даугавпилчанка, редактор социальных сетей латышской версии «Чайки» и мама воспитанницы детского сада

В последнее время я жила в своём «мире», где вопрос латышского языка среди молодёжи и школьников Даугавпилса больше не казался проблемой и представлялось, что всё это уже позади. 

Тем более, что в школах Даугавпилса изменились названия, мы перешли на единую систему, где обучение проходит только на государственном языке. Создавалось впечатление, что проблема незнания латышского касается, разве что, только сениоров. 

Но, как выяснилось, это не так.

«А можно по-русски?» — отрезвляющее столкновение с реальностью

Недавно, участвуя в «Ярмарке профессий», организованной даугавпилсским Управлением образования, реальность удивила меня настолько сильно, что пришлось остановиться и заново всё переосмыслить.

Участвуя в качестве представителя городского СМИ, я ожидала разговоров со школьниками о профессиях, их выборе и будущем. Вместо этого первым, что я слышала, было: «А можно по-русски?». И это был не единичный случай. Так сказали несколько школьников.

Это были ученики седьмого класса. Подростки, которые учатся в школах, где язык обучения — латышский, которые живут в Латвии и у которых теоретически есть все инструменты, чтобы латышский язык был естественным языком повседневного общения.

Разумеется, были и положительные примеры — школьники, которые очень хорошо общались на латышском. И, задавая вопрос, из какой они школы, неожиданностей не было.

Языковая проблема никуда не исчезла

Тут у меня впервые за долгое время внутри  что-то ёкнуло. Я осознала, что проблема по-прежнему есть. Это не просто удивило, а по-настоящему потрясло меня. Ведь я была полностью уверена, что мы это уже прошли.

Хотя я живу и работаю в Даугавпилсе, в повседневной жизни я не чувствую, что язык является барьером. И, беря у людей интервью на улице, я не сталкивалась с тем, чтобы молодёжь не могла говорить на латышском языке. Возможно, я сама обустроила вокруг себя такой «информационный пузырь». 

Однако «Ярмарка профессий» ясно показала — проблема никуда не исчезла.

Она просто «затихла», но продолжает развиваться там, где мы больше не обращаем на неё внимания.

«Домашнее задание не выполнено»

Названия школ могут меняться, но сама среда, очевидно, во многих местах осталась в той же парадигме. И это не только проблема учеников. Это ответственность системы, учителей, родителей и нас — как общества в целом.

Если ребёнок в седьмом классе не чувствует себя уверенно, говоря по-латышски, это значит, что ни одна из сторон не выполнила своё «домашнее задание» до конца.

У меня тоже не было классической латышской среды

Вся эта ситуация перекликается и с моим собственным опытом. В 2014 году я окончила Государственную польскую гимназию имени Юзефа Пилсудского в Даугавпилсе. И в моей школе тоже не было «классической латышской среды».

Но в ней были учительницы, которые по-настоящему верили в то, что делают. Они учили не только языку, но и уважению к государству, его культуре, литературе и идентичности. И, благодаря школе, передо мной открылись двери в университет и возможность делать карьеру и быть конкурентоспособной.

Роль родителей, которую нельзя игнорировать

Мне трудно понять родителей, которые не замечают или игнорируют тот факт, что их ребёнок недостаточно хорошо осваивает латышский язык. 

Мы, конечно, можем жаловаться и обижаться на правительство и государство за неправильную интеграционную политику или ошибочные решения. Но ведь это также и наша, как общества, — задача.

Я сама — мама, и с первого дня говорю с дочерью по-латышски, хотя латышский не является моим родным языком — с родителями я говорю по-польски или по-русски. И я делаю это не потому, что это требование, а потому, что я хочу дать ей преимущество. 

Я хочу, чтобы ей не пришлось бороться за элементарные вещи в тот момент, когда она могла бы мыслить шире, учиться и работать там, где сама захочет, и не быть ограниченной из-за слабого знания латышского языка.

Язык — не бремя, а точка опоры

Изучение латышского — это не только про вопрос знаний школьников, а про отношение. Пока государственный язык воспринимается в школах как формальное требование, а не как сама собой разумеющаяся реальность, мы будем продолжать ходить по кругу.

Пока родители будут считать, что «это само придёт», проблема не исчезнет. Пока учителей языка будут воспринимать как специалистов второго плана, а не как одних из самых важных людей в образовании ребёнка, прогресс будет медленным.

Хотелось бы, чтобы через 10 лет не было: «А можно по-русски?»

Больше всего меня беспокоит то, что через 10 лет мы снова будем стоять на каком-нибудь мероприятии и слышать те же слова: «А можно по-русски?»

Я очень надеюсь, что этого не произойдёт. Я надеюсь, что ещё возможно добиться того, чтобы латышский язык в Даугавпилсе был не препятствием или сигналом тревоги, а основой для достижений и исполнения желаний молодёжи. 

Хочется, чтобы обучение и коммуникация на латышском в Даугавпилсе были само собой разумеющимся и естественным, так, как это уже происходит у большинства детей во многих других местах по всей Латвии.

Язык — это не только звуки и алфавит. Это возможность найти своё место здесь, в Латвии. И нашим детям эту возможность нужно дать уже сейчас, а не искать её тогда, когда будет слишком поздно.

Нас можно найти также: