Воскресенье, 19 мая, 2024

Мы вышли из строя. Ответ российского журналиста на ответ российскому журналисту

Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ.

Всеобщая декларация прав человека
ООН

Николай Овчинников («Волна Латвия») вслед за Ольгой Журавлёвой продолжает разговор о российской эмиграции и её взаимоотношениями с местной аудиторией. Фото: a.serg.ph / со страницы Николая на Фейсбуке



Два года назад в Латвию переехали сотни граждан России — я среди них. 

Поддержи «Чайку»:

Многие из нас — журналисты и активисты, которые не были согласны с политикой Кремля и выступали против агрессии в Украине. Многие остались, осели и стали потихоньку вливаться в местную жизнь. Такая притирка никогда не бывает гладкой — вот и случился спор вокруг интервью Ильи Азара изданию RUS TVNET с жёсткой критикой местных русскоязычных. 

На «Чайке» в ответ вышла не менее жёсткая колонка культурологини Ольги Журавлёвой с критикой этого интервью. Пересказывать — только портить. Просто прочитайте

Спор двух сильных эмоций выявил несколько серьёзных проблем вокруг эмигрантского сообщества и местных жителей. С подобным сталкиваются многие эмигранты, переехавшие в страну, где есть хоть немного похожая на родную языковая и культурная среда. И так как у меня российский паспорт и 33 года жизни в РФ, то я буду говорить о себе и о российской эмиграции. Точнее — о том, как её видят. 

«Мы не ходим строем»

Ольга много говорит про «русский мир» и новую эмиграцию как его представителей. Есть некое множество людей с одинаковым нарративом и неумением «замечать вокруг себя кого-то еще». Понимаю эмоции, но не могу согласиться. 

В Латвию, Литву, Германию, Сербию и другие страны переехали очень разные люди. Многие из них за два года освоились на новом месте и пытаются привыкнуть к новой жизни. 

Мы, к примеру, делаем «Волну» в том числе, чтобы помочь знающим русский язык эмигрантам понять, что вообще происходит в стране пребывания и почему в ней классно жить — среди наших читателей не только россияне. 

Кто-то идёт работать в местные медиа. Кто-то делает свои для местных и эмигрантов. Кто-то делает проекты для эмигрантов и беженцев. Кто-то ходит на концерты локальных исполнителей или пересобирает свои группы с ними же. 

Кто-то путешествует по стране пребывания и зовёт других. Кто-то начинает выступать со стендапом на другом языке. Кто-то открывает компании на новом месте. Кто-то участвует в локальном активизме. Сотни разных примеров. 

Люди работают, платят налоги, открывают новые компании, переоткрывают старые, пишут тексты и песни, легализуются, находят себе новый дом, учат язык, сдают на права, влюбляются, женятся, рожают детей, заводят собак  — в общем учатся жить заново. И делают они это по отдельности, они не «ходят строем».

Это очень разные люди. Журналисты и активисты, разработчики и музыканты, политики и учёные, врачи и юристы, из Петербурга и Москвы, Иркутска и Сыктывкара, левые и правые, анархисты и либертарианцы — из нас не складывается никакой «Русский мир» (точнее — тут ошибка — «российский»: у нас разные национальности)

Это калейдоскоп разных биографий и идентичностей. Нас объединяет только наличие паспорта при отъезде и причины отъезда — экономические и политические. 

И когда я читаю в тексте Ольги Журавлевой, что «надо научиться замечать вокруг себя кого-то ещё, но порою кажется, что как раз это для русского человека находится за гранью понимания», то у меня тоже рождается эмоция. Я удивляюсь, как можно построить весьма конкретный образ на довольно радикальных примерах? Как можно копировать ту черту оппонента, которую ты критикуешь?

Впрочем, у меня есть предположение, как так выходит. 

«Никаких “нас” нет»

Тут мы переходим к другой проблеме — отсутствию коммуникации. С одной стороны, многие эмигранты поначалу общаются в своём узком кругу. В первое время после переезда это помогает не долбануться и сохранить энергию. 

Выход за пределы этого круга сопряжён с определёнными коммуникационными сложностями — особенно если ты несколько лет назад и не помышлял об эмиграции и не готовился к ней. 

С другой стороны, в новой стране пребывания, городе, коллективе кто угодно будет относиться с подозрением к новым людям. Особенно к выходцам из страны, из которой давно не было хороших новостей. 

Ну, не сделаешь ты с этим ничего. Какие бы у тебя ни были прекрасные помыслы, на тебя будут смотреть через призму действий родины, в данном случае России — а у неё очень конкретный образ что в 2022, что в 2024 году. 

Об этом можно говорить с точки зрения «хорошо» или «плохо». Но это — как плохая погода, с ней ничего не сделаешь, остается только пережидать. 

Отсюда и обобщения. Мы не можем что-то понять «в силу исторического прошлого». Мы заставляем «ходить строем». Мы делим мир на «чёрное и белое». Мы пытаемся «втянуть в ту или иную политическую повестку» местных жителей. Мы опасны по умолчанию.

Нюанс в том, что, как я уже говорил, никаких «нас» нет. 

Есть тысячи людей с тысячами мнений. Эти люди порой не могут договориться о каких-то базовых вещах, спорят обо всём сразу — какое там ходить строем! 

«Хождение строем» — сильное заблуждение. Коллективизм был навязан жителям России во многом с целью более эффективного управления — и самими жителями России не воспринимается позитивно

Россиянам и в советское время — помимо обязательных государственных ритуалов, и даже на пике путинского правления был более присущ индивидуализм. 

Тут можно возразить цифрами — с недавней электоральной процедуры в России или с мобилизации — но они не равны реальной поддержке власти (а социология во время войны работает с большим трудом) и отношению к условному «русскому миру» и всему, что за его пределами.

«Мне понятно, почему Илья Азар удивляется» 

Что объединяет тысячи уехавших — вполне определённое отношение к действиям российской власти. А многих ещё объединяет стремление если не повлиять на ситуацию в родной стране, то обратить внимание других людей на неё. И мне понятно, почему Илья Азар удивляется, что немногие вышли на акцию в память Алексея Навального. 

Навальный был, да и остаётся после смерти, символом надежды и важнейшим оппозиционным политиком, который испытывал в отношении Кремля ровно те же чувства, что и многие люди за пределами России — с тем нюансом, что он вернулся домой и погиб там. И его смерть — шок для очень многих. 

Равнодушие и отстранённость в её отношении могут расстраивать. Даже если причины этого вполне прозаичны — у людей есть сотни других забот и проблем на повестке дня

Невозможно освободиться от повестки родной страны, если ты ей постоянно занят. Ты в любом случае смотришь на любые процессы в месте пребывания через призму этой повестки.

И дело тут не в ограниченности или авторитарном прошлом, о котором говорит Ольга Журавлёва. Это нормальные издержки профессии и культурного, социального, политического опыта. 

Не существует волшебной кнопки, которая этот опыт выключает — да и не нужна она, если ты остаешься на связи с родиной и пытаешься добиться лучшего для неё — как тот же Азар, собирающий средства пострадавшим от судебного и полицейского произвола в России. 

«Нас всех сильно поплавило»

Это не первый подобный обмен эмоциями, который я наблюдаю в эмиграции. И, наверное, не последний. 

Нас всех сильно поплавило, нам хочется видеть проявления худшего в людях, мы ищем стереотипы, на которые проще опереться при описании. 

Но за эмоциональными выпадами часто кроются идеи и оптики, которые можно было бы если не примерить на себя, то попробовать понять. 

Очень не хватает спокойного разговора в 2024 году. Всех поплавило.

Кстати, здесь можно посмотреть программу «Кто вам платит» (RUS TVNET) с участием Николая Овчинникова. В ней ведущий Артём Липин говорит с Николаем о музыке, компьютерных играх, а также затрагивает тему, о которой Николай говорит в этой колонке.

Если нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Нас можно найти также:
Facebook
YouTube
Instagram
Telegram

Поделиться

Выскажи своё мнение

Как стать колумнистом

Мнения на другие темы

Похожие новости

«Мы в постоянном поиске — новых форм, интересных решений, актёров», — руководитель народного театра «Искатель»

Народный театр "Искатель" в Даугавпилсе отмечает 60-летие. Мы поговорили с его руководителем об актёрах, спектаклях и традициях.

20 мая по всей Латвии зазвучат сирены — будут проверять исправность системы оповещения

20 мая, в период времени с 10:00 до 10:08, по всей Латвии на три минуты будут активированы тревожные сирены.

21 мая педагоги и профсоюзы проведут пикет в Риге. «Тенденции настораживают», — заявили в профсоюзе Даугавпилса

21 мая в Риге пройдёт пикет педагогов. "Отношение правительства и министра к системе образования “зарывает” профессию педагога, а значит - и будущее наших детей".

Народный театр «Искатель» отмечает 60-летие серией спектаклей. ВИДЕО

Народный театр "Искатель" в Даугавпилсе отмечает 60-летие серией спектаклей. На одном из них побывал Вадим Богданов. Посмотрите!
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments
Social media & sharing icons powered by UltimatelySocial

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: