Наста Захаревич учится жить со своей хронической депрессией и рассказывает о своём опыте, думая о том, что он может пригодиться другим. Фото: Janis Skapars/RUS TVNET
«С чего вы взяли, что должны быть счастливы?», — спросила у меня психолог на очередном приёме, когда я жила в лагере беженцев. И пока я, изумлённая и возмущённая, подбирала слова, она добавила: «Запомните: мы обезьянки. Мы должны спать, есть и давать себе физическую нагрузку. Давайте сначала наладим это, а потом пойдём к более высоким материям».
С тех пор я часто напоминаю себе, что мы все – обезьянки, пирамиду потребностей Маслоу никто не отменял и что прежде всего надо удовлетворять физические потребности.
А счастье – это такой бонус, который иногда выдаётся за хорошее поведение. То есть — за достаточную заботу о себе и бережное отношение к этим самым потребностям.
И если психически стабильному человеку наладить сон, приёмы пищи и прогулки не составляет большого труда, то для человека, который живёт с рекуррентной (хронической) депрессией, это может быть сверхзадачей. С которой, тем не менее, надо учиться справляться, потому что волшебных пилюль пока ещё не придумали, хоть антидепрессанты в сочетании с терапией очень даже помогают не проваливаться на самое дно. Или выплыть, если вы (мы) там уже оказались.
Есть план, нет сил
Я оказалась на таком дне летом 2018 года. Тогда ещё мне не ставили диагноз «рекуррентная депрессия», а за спиной у меня был только один депрессивный эпизод, который в Беларуси скромно назвали расстройством адаптации, списав всё на то, что я слишком вымоталась, когда одновременно училась в магистратуре, работала и помогала ухаживать за отцом после тяжёлой аварии.
Тогда я три месяца попила антидепрессанты, в жизни параллельно происходили объективно хорошие изменения, и всё пришло в норму. А потом организм снова не справился со стрессом, только в этот раз всё было намного хуже.
Я не помню конкретную дату и не хочу её вспоминать, но в тот летний день 2018 года я проснулась с уверенностью, что это последний день в моей жизни.
У меня был выверенный план – я уже подробно почитала про разные способы самоубийства и выбрала самый, на мой взгляд, надёжный, безболезненный и легко осуществимый в домашних условиях.
Надо было только дождаться, пока мужчина, с которым я тогда жила, уйдёт на работу. Вечером он давал урок испанского в частной школе, и я просто должна была этого дождаться.
Ожидание было невыносимым, и я решила отвлечься и поехала на планёрку в редакцию, где активно обсуждала темы будущих текстов, хоть и была уверена, что никогда их уже не напишу. Я не переосмысляла своё прошлое, ни с кем не прощалась, ничего не пыталась сделать напоследок. Мне просто было невыносимо плохо и я ждала вечера, чтобы себя убить.
Когда мужчина ушёл на работу, я сидела в комнате на диване и думала, что вот скоро я встану и всё сделаю. Я прокручивала в голове сценарий много раз – надо было подождать полчаса, чтобы убедиться, что он ничего не забыл дома и не вернётся, чтобы это забрать. Но надо было и не затягивать, а то вдруг он вернётся раньше обычного.
Знаете, что было дальше? Ничего. Я просидела на этом диване до самого его прихода. Не потому, что испугалась или снова захотела жить, нет.
Просто депрессия иногда проявляется таким вот «параличом», когда ты часами сидишь или лежишь и думаешь, что надо совершить какое-то действие, но не можешь заставить себя встать.
Тогда этот паралич меня спас – я несколько часов просидела с мыслью «сейчас, вот сейчас я встану», но так и не смогла это сделать.
Круги ада
На следующий же день я позвонила в поликлинику и записалась к врачу – решила, что надо хотя бы попробовать полечиться. В прошлый раз получилось, вдруг получится и сейчас. Ну, а если нет, у меня всё ещё есть готовый план самоликвидации.
И именно наличие этого плана помогло мне продержаться следующий месяц, пока мне подбирали лекарства и пока нужные препараты начали действовать.
Я знала, что у меня есть выход, но просто пока что я пробую обойтись без него.
Я временно переехала в другой город к маме, она взяла то ли отпуск, то ли пару недель за свой счёт и водила меня к докторам, следила, чтобы я пила лекарства в нужных дозах и ничего с собой не сделала.
Когда я принимала душ, она сидела на табуретке за шторкой, потому что я боялась оставаться в ванной одна.
Глядя на своё голое тело, я будто видела сеть кровеносных сосудов – крупные артерии подсвечивались ярче всего остального, и никаких здоровых мыслей у меня это не вызывало.
Сначала мне прописали тот же антидепрессант, что я пила раньше. Но в этот раз он не просто не помогал – он сделал намного хуже. Да, так тоже бывает.
Суицидальные мысли усиливались, и врач снова предложил мне лечь в стационар. Но я туда не хотела, и мы договорились: мы попробуем другой антидепрессант, и если он не начнёт помогать, тогда я всё-таки лягу в больницу.
Договориться с врачом было несложно, и это надо было сделать всего один раз. А вот с собой я торговалась каждое утро.
Кажется, я нашла лазейку, как обмануть свой мозг: каждое утро я говорила себе: сегодня я ещё потерплю, а если будет совсем невыносимо, то завтра всё закончу.
А на следующий день я говорила себе то же самое. И так каждый день, пока лекарства, наконец, не начали действовать.
Антидепрессанты мне подобрали со второй попытки, транквилизаторы – кажется, с четвёртой. Мне нужно было как бы перезагрузить нервную систему или, попросту, отоспаться. А спать не давала тревога, которая была настолько мощной, что все мышцы в теле были будто постоянно напряжены, из-за чего всё болело. Аппетита не было, а то, что я заставляла себя есть, организм обычно отторгал. За месяц я потеряла 10 килограммов, и когда кто-то позже делал мне по этому поводу комплимент, я не испытывала ничего хорошего к этому человеку.
Искать баланс
Но лекарства наконец-то начали работать, да и дневной стационар, на который я согласилась вместо стационара обычного, тоже помогал.
Разговоры с психологом, какие-то физиопроцедуры и сеансы расслабления с помощью входа в полутрансовое состояние – всё это понемногу делало мою жизнь менее невыносимой.
Я снова стала нормально спать, начинала есть, ко мне возвращались физические силы, и я понимала, что, кажется, начинаю справляться.
Я вернулась в Минск в свою съёмную квартиру, снова стала работать. До состояния «я в порядке» было ещё очень далеко, но уже можно было жить, и самое плохое явно осталось позади.
А впереди – постоянная работа по поиску баланса. Знаете, мне бы очень хотелось, чтобы мою депрессию можно было вылечить раз и навсегда. Чтобы однажды я могла сказать, что когда-то болела, а теперь всё в порядке. Но нет, теперь, спустя ещё несколько обострений и после того, как мне наконец диагностировали рекуррентную – повторяющуюся депрессию, я постепенно принимаю тот факт, что я с этой депрессией не борюсь. Я с ней живу.
Психолог из дневного стационара сказал однажды очень ценную вещь, которая буквально изменила моё отношение к своей болезни и её проживанию. Он сказал: «Не можешь встать? Ну и полежи. Сможешь – встанешь».
Это звучит так просто и так банально, но насколько сложно мне было раньше принять тот факт, что иногда надо просто полежать. Просто позволить себе побыть в плохом состоянии, просто разрешить себе отложить всё на потом, потому что сейчас мне плохо, и мне надо просто полежать в постели. Не быть продуктивной, не быть поддерживающей, не быть хорошей журналисткой, дочкой, подругой и кем угодно ещё. Мне надо полежать.
А потом действительно надо встать. Это чертовски сложно понять и принять, но в депрессии силы появляются тогда, когда ты эти самые силы тратишь. Если лежать вечно, апатия и/или тревога засасывают в свою трясину всё глубже, и потом выбраться из неё становится ужасно, невыносимо тяжело.
Иногда правда надо полежать, но потом надо сделать над собой усилие и встать. Помыть посуду, сходить в магазин, прогуляться до ближайшего парка и обратно. Попросить друзей, чтобы отвезли на машине к озеру и вернули потом домой. Пригласить подругу на чай. Сходить с другом поесть мороженое.
И, конечно, самое первое, над чем стоит работать – это режим сна. И есть хотя бы один раз в день, по возможности двигаясь к тому, чтобы делать это трижды и приблизительно в одно и то же время.
Мы — обезьянки, и нам жизненно необходимо для начать спать, есть и немного двигаться. И пока не будут закрыты эти базовые потребности, ни о каком выходе из депрессивного эпизода и, тем более, счастье – говорить не приходится.
«Вы не можете себе позволить не гулять»
Правда в том, что жизнь с депрессией накладывает определённые ограничения и требует дополнительных усилий, чтобы просто быть в норме. Чтобы нам просто было «нормально», приходится много работать. Это несправедливо, нечестно и часто меня злит, но такова жизнь. Либо я это принимаю, и жить мне становится приятнее, либо я всячески убегаю от неприятной правды и усложняю каждый свой день.
Да-да, нет волшебных пилюль, которые раз и навсегда вылечат хроническую депрессию, и нет волшебного доктора, который взмахнёт волшебной палочкой, и пациент сразу же перестроит привычные паттерны мышления и поведения.
Лекарства надо подбирать и пить по схеме, не пропуская приёмы (и да, это может быть сложнее, чем кажется на первый взгляд), специалиста надо подобрать, на встречи надо ходить, домашние задания надо выполнять, над собой надо работать.
Ещё одна важная вещь, которую мне сказала психолог в лагере беженцев – это то, что я не могу себе позволить не гулять. «По утрам вы пьёте таблетки, потому что это ваше лекарство. А вечером вы должны идти на прогулку, потому что это тоже ваше лекарство», — сказала она.
Вот я и хожу. Иногда пропускаю, потому что слишком устала, плохо себя чувствую или просто ленюсь, но всегда чувствую, что это плохо на мне сказывается. Конечно, у меня не начинается новый депрессивный эпизод из-за одной пропущенной прогулки, но день без неё всегда хуже, чем день с ней.
Это скучная и неприятная правда, но а) за помощью надо обращаться, и б) самой над собой тоже надо работать.
Конечно, есть большое искушение обойтись чем-то одним или вообще не делать ничего, а пусть всё само встанет на свои места. Но нет, это так не работает. Надо искать подходящих спецов (да, не всегда это получается сделать быстро) и выполнять их рекомендации, и надо самостоятельно искать способы преодоления стресса и выражения сильных эмоций.
И тогда с депрессией можно жить, и делать это долго и относительно неплохо. К сожалению, бывает и так, что депрессивное расстройство не поддаётся корректировке совсем, но таких случаев немного. Как правило, при правильно подобранном лечении в сочетании с терапией и заботой о себе человек может очень даже хорошо функционировать.
Просто иногда нам нужно немного больше вашего терпения. И чтобы вы понимали, что депрессия – это не просто плохое настроение, а серьёзная болезнь, которая не лечится «просто разговорам по душам за бутылкой виски». Но если человеку, которому сейчас очень плохо, вы просто привезёте еды или вымоете посуду, это будет очень кстати.
